Ничего хуже она не могла сказать ему, так что я не удивилась, услышав его ответ.

– Ты мне не мать! – выпалил он.

Черт. Положив руку ему на плечо, я повела племянника к дому, старательно прикрывая своим телом от женщины, которую ни он, ни я не хотели видеть. Я уж точно. По крайней мере, не так, как сейчас.

– Джош! – позвала она мальчика, которого вряд ли любила так же сильно, как я.

Не останавливаясь, я посмотрела на Аниту и ткнула в нее пальцем.

– Уходи. Иди прочь.

– Ты не можешь прятать его от меня!

– Я не хочу тебя видеть! – снова закричал Джош, развернувшись и отпрянув в сторону, чтобы посмотреть на женщину, которая его родила. – Я больше никогда не хочу тебя видеть! Ты мне не мать! И не станешь ею завтра! Ты никогда не будешь моей матерью!

– Джош…

– Нет! Ты не хотела меня! Ты не можешь взять и передумать! – тяжело дыша, кричал он.

Черт возьми. Я положила руку на его плечо, развернула в сторону двери и быстро повела по дорожке к дому. Из-за двери выскочил Даллас, его взгляд перепрыгнул с меня на Джоша, а затем и на Аниту. Судя по лицу, он ее вспомнил.

– Уведи его в дом. Я разберусь с ней, – решительно сказал он, проходя мимо нас.

Перед тем как закрыть дверь, я услышала:

– Я что, должен…

Джош тут же сбросил мою руку с плеча и, прежде чем я успела его остановить, бросился в свою комнату. Хлопнула дверь, а я продолжала стоять в коридоре, пытаясь осознать, что произошло. Господи боже мой.

Потерев переносицу, я вздохнула, сбросила туфли и пошла прямиком в комнату Джоша. Я боялась, что он заперся, но к моему удивлению, ручка повернулась. Я не стала спрашивать, можно ли мне войти – я собиралась это сделать невзирая ни на что. На полу у кровати лежал Мак. Поджав уши, он взволнованно смотрел на Джоша, который даже не взглянул в мою сторону. Развалившись на ковре, он яростно давил пальцами на кнопки геймпада.

Я сглотнула.

– Джей, хочешь поговорить об этом?

Он смотрел в телевизор, его пальцы бегали по геймпаду, но мыслями он был далеко от игры. Я знала племянника слишком хорошо, чтобы не обращать внимания на исходящие от него волны гнева и боли. Этот ребенок не был плаксой, обычно он сразу злился, что и происходило сейчас. Я ничуть не удивилась, когда он резко выпалил:

– Нет!

Я вздохнула, прошла в его комнату, села перед телевизором, поджав ноги.

– Хорошо, тогда я перефразирую: давай поговорим об этом.

– Нет, – не глядя на меня, повторил он.

– Джошуа! – Я наклонила голову, чтобы перекрыть ему вид на экран, и подняла брови. – Нет, мы поговорим об этом. Прямо сейчас. Сохрани игру. Ты все равно сейчас не способен нормально играть.

Маленькие пальчики нажали на кнопки геймпада, который затем полетел за спину Джоша, ударился о стенку и упал на пол. Грудь племянника ходила ходуном, он покраснел и тяжело дышал.

В такие моменты я совершенно не представляла, как мне с ним обращаться. Что сказать? Как успокоить? Я не обманывала себя – именно сейчас формируется его привычка реагировать на дурные события. Я знала: то, как я научу его справляться с проблемами, и станет отправной точкой. А злиться и швыряться вещами – совсем не то, что я хотела для него.

– Я знаю, ты злишься, Джей, и не виню тебя за это. – Я не могла сказать племяннику, что понимаю, как ему больно: он сразу же начал бы отрицать и возмущаться. – Но кидаться вещами тоже не годится. Ты хочешь справиться со своим гневом? Сделай это по-другому. Поори в подушку, например, только не ломай вещи, не копи гнев в себе и не выплескивай на других. Если ты сломал геймпад, другой я тебе не куплю.

– Я и не просил тебя покупать новый.

– Хватит вредничать, Джош. Поговори со мной.

– Не хочу.

– Зря.

Он отвернул голову и уставился на стену. Чертова Анита. Даже не верится, что она снова приехала. Надрать бы ей задницу, и плевать, что она мать моего племянника. Но я не могу это сделать. И не стану. Я должна быть примером для подражания, а они не тычут в людей электрошокером.

– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.

Он промолчал.

–Если не хочешь говорить, тогда слушай. Никто не идеален, Джей. Никто. Все мы совершаем глупые ошибки, когда вырастешь, тоже не раз ошибешься. Но я хочу донести до тебя вот что – ты должен учиться на своих поступках, не важно добрые они или плохие. Я никогда не прощу Аниту за то, что она бросила тебя, когда ты был ребенком. Хотя я и не знаю, каково забеременеть в столь юном возрасте. Ни ты, ни я этого не узнаем. Господь свидетель – каждый раз, как я ее вижу, мне хочется надавать ей пощечин за то, что она сотворила с собой после твоего рождения, но в этом-то все и дело: я помню, твой отец сказал, что она не была близка со своими родителями. У нее не было никого, кто любил бы ее так же, как abuelito и abuelita любили меня. А уж тем более, как я люблю вас. Ты знаешь, что ради вас я готова на все. Я готова провести с вами всю свою жизнь, Джей. У тебя всегда будет выбор, и я не дам тебе все испортить, понимаешь?

Я уже говорила тебе, что ты не обязан общаться с ней, если не хочешь. Но однажды может настать день, когда тебе захочется с ней поговорить. Аните я уже давно сказала, что шанс узнать тебя она получит лишь после того, как упорядочит свою жизнь.

– Я не хочу ее знать! – завизжал он, и эта детская истерика была мне точно нож в сердце. – Ни сегодня! Ни завтра! Никогда! Она сука!

Он вскочил с пола и бросился на кровать. Накрыл лицо подушкой и несколько секунд кричал в нее. Затем его грудь задергалась, и я поняла, что он плачет. Мое сердце кровоточило. А то, что Джош потом сказал, вонзило невидимый нож еще глубже.