– Входная дверь, – прошептала я, задыхаясь.

– Уже закрыта. – Большие руки спустились с талии вниз и снова поползли вверх, только уже под платьем. Огрубевшие, мозолистые ладони сжали мои ягодицы, горячее дыхание опалило ухо: – Я всегда думал, что ты выглядишь как мой идеал женщины, но ты и на ощупь такая же.

Он языком провел по шее и вдруг поднял меня, отчего платье задралось до бедер. Нужно скорее добраться до моей спальни, пока Джошу не приспичило в туалет. Иначе племянник увидит, как я с голой задницей обвилась вокруг Далласа, точно обезьянка. Потому что так это и выглядело со стороны – как только я оказалась в руках Далласа, мои ноги обвились вокруг его талии, а руки вокруг шеи. Наши губы разделяло лишь несколько миллиметров.

Он не поцеловал меня, лишь прижался лбом к моему лбу, пристально посмотрел в глаза и понес в спальню.

Моя ладонь легла на его затылок и погладила мягкие волосы. Мы молчали, и вскоре я поняла, что мы дошли до моей спальни, хотя свет был выключен. Даллас пинком захлопнул дверь и на миг убрал руку, чтобы закрыть замок. Включать свет мы не стали.

Несколько дней спустя я подумала, что слова не сделали бы этот момент лучше или значимей. Каждое прикосновение его рук уже само по себе было целым предложением. И я надеялась, что, когда я касалась Далласа, он понимал все, что я о нем думаю и чувствую.

Даллас замечательный, и я люблю его. Я не думала, что способна любить так сильно. Разве можно назвать любовью чувства к мужчинам, случившимся в моей жизни до Далласа, если то, что я сейчас испытывала было в десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят раз ярче и реальнее?

Нельзя. Просто нельзя.

Потому что ни один из моих бывших не был так добр и бескорыстен, так щедр и терпелив, так заботлив в мелочах и в целом, как Даллас.

Раньше я не понимала, чего хочу больше всего в жизни, но теперь осознала – его.

Он поставил меня на ноги. В спальне было темно, лишь от окна исходил слабый свет. Руки Далласа коснулись верха моего платья и стянули через голову одним быстрым движением, оставив в одних лишь трусиках и бра. Прохладные шершавые ладони легли на мою талию, притянули к мужскому телу, и его рот наконец-то накрыл мои губы.

Наши языки сталкивались и сплетались в любовной игре. Я была на грани обморока, голова шла кругом. Мы целовались так жадно и упоенно, будто миру вот-вот придет конец.

Он все целовал и целовал меня, его теплое, полностью одетое тело прижималось к моей груди, животу и бедрам. Мне хотелось снова обхватить его ногами. Я увлеклась поцелуем настолько, что не сразу заметила, как он пытается одной рукой расстегнуть мое бра. Разве это не намек на то, что мне пора избавить его от одежды?

Оторвавшись от его рта, я судорожно вздохнула и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать теплую, солоноватую кожу его шеи. Крохотные волоски тут же укололи мои губы и подбородок. Руки Далласа все еще блуждали по моей спине, и я положила ладони на его мускулистую грудь и вскоре нашарила пуговицы у воротника. Но прежде сняла и отшвырнула галстук.

Когда он наконец снял мое бра, я уже расстегнула половину пуговиц. Руки Далласа поглаживали мои плечи и шею, пока я стягивала с него рубашку. Он помогал мне, торопливо и лихорадочно. Теперь меня и его выпуклые, горячие мускулы разделяла лишь тонкая майка. Я втянула в себя воздух, когда Даллас прикусил мою верхнюю губу прежде, чем отстраниться. Зашуршала стягиваемая майка, и теплое плечо задело мою щеку.

В темноте все воспринимается острее. Пальцы Далласа проникли под кружева моих трусиков и потянули их вниз. Он опускался, спускались и его поцелуи – от ключиц по груди, ребрам, животу. Колени Далласа коснулись ковра, и последний поцелуй пришелся на бедро.

Теплое дыхание опалило внутреннюю сторону бедра, губы коснулись чувствительной кожи, и я громко втянула в себя воздух. Когда он проложил влажную дорожку поцелуев к расселине между ног, я тяжело сглотнула и положила руку на его голову, чтобы не упасть или не дать ему отстраниться – сама не знаю.

Он целовал меня там снова и снова, лаская кончиком языка. Тяжело и прерывисто дыша, он вцепился в мои бедра, удерживая на месте. Затем его язык скользнул в расселину и коснулся маленького чувствительного узелка.

Его лоб упирался в мой живот, нос терся о кожу, которую я, к счастью, побрила перед свадьбой Джинни. Я уже была готова, но Даллас все целовал, сосал и лизал мою киску с той же страстью, как и губы до того.

Он медленно потянул меня вниз за бедра, и я опустилась на колени. Мы целовались, и я ощущала на губах Далласа свой вкус. Мои руки поглаживали его грудь, которую я лишь дважды видела обнаженной, затем скользнули по кубикам пресса, какого просто не могло быть у мужчины за тридцать. Его руки ласкали мои груди, пощипывали соски, затем на их месте оказался его рот.