Яун ощутил волну благодарности, за которой последовало стремление угодить лорду Балу и тем самым возвыситься в его глазах.

– Подумай о том, кем ты стал, – продолжал Бахл. – Как ты оказался в одиночестве, рыская по канализации в поисках монет? Этого ли ты хотел? Это было то, что ты заслужил? Подумай. Кто сделал это с тобой? Чем они должны заплатить?

Слова Бахла заставили Яуна вспомнить удачу брата, разочарование отца и презрение Хонуса. Возникла мысль, что в его бедах виноваты другие. Негодование переросло в ненависть, когда эта мысль овладела им. Они виноваты! Я ни в чем не виноват! Это они на меня все свалили!

Лорд Бахл улыбнулся, словно прочитав мысли Яуна.

– Я слышал о твоем брате, таком праведном и тонкокостном. Говорят, он свысока смотрит на твои мужские аппетиты. Когда он станет графом, будешь ли ты по-прежнему сидеть за высоким столом? Будешь ли ты сидеть в зале? Возможно, тебе повезет, и он будет бросать тебе объедки, как своим собакам, но только если ты будешь кроток и будешь умолять, как они.

– Может быть, тебе стоит помолиться Карм и выпросить у нее хоть немного еды? Тебе следовало поцеловать задницу этого высокомерного Сарфа, пока ты нес его поклажу. Это была упущенная возможность.

Яун слушал, и каждое слово было плетью, доводящей его до еще большего бешенства.

– Дуркин тлеет, пока я говорю, и никто из его жителей не остался в живых. К востоку лежит Фалстен, графство твоего отца. Империя рушится, а я становлюсь все могущественнее. Какую помощь получит Фальстен, если я обращусь против него? Пришло время выбрать сторону. Я могу быть суровым или милосердным. Я могу заключить договор и пощадить Фальстен. С кем из графов мне следует договориться? С твоим отцом? С твоим братом? Или с вами?

– Со мной, лорд! Пожалуйста! Пусть это буду я!

Бахл протянул кинжал Яуну.

– Тогда возьми то, что заслужил! Пожиратель благословляет тех, кто получает по заслугам. Примени свой гнев! Используй это оружие, чтобы очистить свой путь.

Бахл протянул Яуну кинжал и небольшой пузырек с жидкостью.

– С этим на твоем клинке самый маленький укол станет смертельным. Когда тебя посчитают, тебе понадобится священник. Святейший Горм будет сопровождать тебя.

Жрец в черной мантии поклонился Яуну.

– Сир, я уже чувствую в вас силу Пожирателя. Когда я увижу вас в следующий раз, она будет могущественной, ибо ненависть питает силу.

– Ожидайте Его Святейшество через луну, – сказал лорд Бахл. – К тому времени все дела должны быть завершены. Он скажет тебе, какие войска мне понадобятся для выполнения нашего договора.

Лорд Бахл протянул Яуну руку для поцелуя. Когда Яун сделал это, потусторонний холод пальцев обжег его губы. Получив покорность, Бахл повернулся и бесшумно вышел из комнаты. Яун задрожал и обрадовался огню.

– Ты будешь дорожить этим шрамом, – сказал Горм. – Он будет напоминать тебе о том дне, который сделал тебя графом. Тебя ждет лошадь, но сначала слуги обработают твою рану. Возможно, ты захочешь, чтобы они принесли эля.

– Да, Святейший, – ответил Яун, и в его голосе прозвучала вновь обретенная уверенность. – Эль был бы кстати.

Из окна лорд Бахл и Святейший Горм наблюдали за тем, как Яун ускакал галопом.

– Ну и червяк, – сказал священник.

– Этот червь вырастет в гадюку, – сказал Бахл. – Когда глупец винит других в своих недостатках, он находит, за что отомстить. Уже сейчас Яун кипит от ненависти.

– И все же он трус.

– Дай ему власть, и трусость сделает его еще более жестоким, – ответил Бахл. – Развивай эту жестокость, Горм, но следи за тем, как ты будоражишь народ. Все должно быть не так, как в Лурвике. Раздор будет работать против наших целей. Я хочу, чтобы граф Яун собрал армию. Толпа не подойдет.

– Пожиратель вечно голоден, лорд. Сдержанность уменьшит вашу силу.

– Я только что принес в жертву Дуркин.

– Тысяча душ, не больше, – сказал священник. – Это ничтожно мало.

– Иногда даже бог должен поститься. Разозли подданных Яуна, но направь их злобу вовне. Восстание наступит, когда у нас будет достаточно клинков. Тогда даже Бремвен почувствует их острие.

Горм усмехнулся.

– Щедрость душ для Пожирателя.

– Да. Карваккен в сотни раз больше.

Проснувшись в тусклом свете раннего рассвета, Йим обнаружила, что Хонус спит вместе с Табшей. Йим немного полежала без движения, но боль от дня, проведенного в неподвижности, не давала покоя. Кроме того, лачуга угнетала ее. Теснота, запах, а главное, атмосфера отчаяния вскоре заставили ее подняться. Она тихонько выползла через дверной проем в прохладное, росистое утро и зашагала, чтобы согреться.