– Это правда. Ты ни о чем меня не просил.

Хонус вздохнул и снова погрузился в задумчивость. Йим замедлила шаг, чтобы идти на расстоянии. Они шли так до тех пор, пока Хонус не остановился и не подождал, пока Йим его догонит.

– Ты должна нести мою поклажу, потому что Теодус сказал, что такова воля Карм, – сказал он. – Но я постараюсь облегчить тебе жизнь. Я поохочусь сегодня вечером. Если я могу сделать что-то еще, ты только скажи мне.

– Я хочу знать, кто ты такой, – сказал Йим.

– Что?

– Ты спросил меня, что ты можешь сделать, и я тебе ответила. Мне было бы легче, если бы ты не был такой загадкой.

Йим улыбнулась, видя, что Хонус чувствует себя неловко, понимая, что заманила его в ловушку. Ему придется либо признать пустоту своего обещания, либо разоблачить себя перед ней.

– Что бы ты хотела узнать? – спросил Хонус.

Йим точно знала, о чем она хотела спросить в первую очередь.

– Почему вы впадаете в транс?

– Это полезный навык, – ответил Хонус.

– В лучшем случае это полуответ, – сказала Йим. – Он ничего не раскрывает.

К удовольствию Йим, на лице Хонуса появилось горькое выражение.

– У меня всегда был дар к трансерфингу, даже в детстве.

– Это не было частью твоего обучения как Сарфа?

– Нет. Немногие Сарфы умеют наводить транс. Меня никогда официально не учили необходимым медитациям, но я перенял их у старшего мальчика.

– Зачем ребенку впадать в транс?

– Я скучал по родителям.

– Они были мертвы?

– Нет, но вполне могли бы быть. Когда человек входит в храм, все мирские связи обрываются.

Ответ Хонуса заставил Йим вспомнить свое одинокое детство.

– Но если бы они были живы, зачем входить в транс?

– Чтобы найти воспоминания о матерях и отцах и пережить их заново. В основном я искала сказки на ночь. Ты удивишься, насколько распространены эти воспоминания. С тех пор трансы вошли в привычку. Я нахожу в них утешение.

– Теодос одобрял эту привычку?

– Не совсем. Но он был снисходителен, особенно в последние годы, когда наш путь был нелегким.

– Каково это?

Хонус сделал паузу, чтобы подумать.

– Темный путь – это все вокруг нас, – сказал он наконец. – Он похож на наш мир, только безжизненный, изношенный и окутанный туманом. Человек чувствует дорогу разумом. Когда духи уходят на запад, они оставляют за собой след воспоминаний. Когда ты случайно натыкаешься на одно из них, оно ненадолго становится твоим собственным.

– А с самими духами вы встречаетесь?

– Да. Именно тогда воспоминания становятся наиболее яркими.

– Как у Тоффа?

– Да. Как у Тоффа. Теперь ты удовлетворена?

– Нет, – сказала Йим. – Ты ожидал, что Табша по-прежнему будет красивой?

– Она никогда не была красивой, – ответил Хонус. – Только для Тоффа.

– О.

– Быть любимой, как она... – Хонус сделал паузу, словно одолеваемый эмоциями. – Возможно, воспоминания об этом даре поддержат ее в трудную весну. Он бросил на Йим знающий взгляд. – Я отправился туда не ради любовных утех.

Йим покраснела.

– Мне это и в голову не приходило.

На лице Хонуса появилась ухмылка.

– Задавать вопросы – занятие познавательное. Ты хочешь задать еще какие-нибудь?

Йим покраснела еще сильнее.

– Нет, Мастер. По крайней мере, не сейчас.

Йим и Хонус шли до позднего вечера, когда Хонус отправился на охоту. В его отсутствие Йим отдыхала на обочине дороги. С заходом солнца он вернулся с пустыми руками. В ответ на разочарованный взгляд Йим он сказал:

– В лесу было пусто. Я даже не слышал ни одной птицы.

– Может, мне разбить лагерь?

– Мы пройдем еще немного. Я не доверяю местам, которых избегают животные.

Они пошли дальше по дороге, пока не дошли до реки. От моста, перекинутого через нее, осталась лишь каменная арка на дальнем берегу и пять опор, едва выступающих над водой.

– Если ты не хочешь купаться, – сказал Хонус, – мы должны разбить лагерь здесь.

– Это место меня вполне устраивает, – сказала Йим. – Я соберу дрова.

Когда Йим вернулась, она обнаружила, что Хонус наклонился в реке, пытаясь поймать рыбу. Йим не хотела портить его шансы разговорами. Поскольку оставалось еще немного времени, она решила отправиться на поиски пищи, если у него ничего не получится. Перед уходом тревожное чувство заставило ее достать из рюкзака нож. Вооружившись таким образом, она отправилась в путь.