Йим пошла вдоль берега реки, думая, что там можно найти что-нибудь съедобное. Упавший мост заставил путников искать другое место для переправы, а вверх по течению шла грубая тропа. Йим поспешила по ней, понимая, что до наступления ночи времени на поиски пищи будет мало.

Йим была уже далеко от разрушенного моста и все еще с пустыми руками, когда наткнулась на мощеную камнем дорогу. Она выходила из леса и вливалась в реку, чтобы сделать брод на другой берег. По крайней мере, я нашла место, где можно переправиться. Йим повернула к лагерю, так как стало слишком темно, чтобы заниматься промыслом. И тут она услышала нечто такое, что заставило ее остановиться. С пустынной дороги доносился безошибочный звук – слабый плач маленького испуганного ребенка.

Йим внимательно прислушивалась, боясь, что вопль прекратится раньше, чем она сможет найти его источник. Однако он не прекращался, выражая такой ужас, что Йим задрожала. Она не могла представить, какой ужас мог спровоцировать такой крик. Оставаться пассивной было немыслимо. Несмотря на наступающую темноту, она чувствовала, что должна попытаться спастись.

Когда Йим попыталась найти ребенка, она обнаружила, что его крик не был слышен ушам. Еще одно ее чувство, отточенное под руководством Мудрой женщины, обнаружило его. Неужели я слышу голос духа? Но ни один призрачный голос никогда не звучал так близко. Это не эхо из Бессолнечного мира. Это крик из этого мира.

Йим перестала прислушиваться и последовала интуиции. Казалось, крик доносится с дороги, ведущей в лес. Деревья так плотно обступили ее, что в слабом свете она напоминала пещеру, а не проезжую часть, место, куда заходят без уверенности в возвращении. Тем не менее, Йим последовала за криком по затененной деревьями дорожке. По мере того как она медленно продвигалась вперед, вопль становился все громче. Небо потемнело, и Йим шла почти вслепую. Спотыкаясь на неровной мостовой, она наконец подошла к большой руине. Все, что она могла разглядеть, – это ее силуэт, огромное пространство черноты на фоне ночного неба. Хотя строение выглядело заброшенным, Йим это не утешало. Она чувствовала присутствие чего-то или кого-то злого. Это ощущение было таким же отчетливым, как запах трупа в темной комнате. Йим держала нож наготове и осторожно продвигалась вперед.

Ночь была абсолютно тихой, но вой раздавался в голове Йим так громко, что она едва могла его выносить. Только жалобный вой не позволил ей убежать. В этот момент над горизонтом показалась луна, и в ее свете стало видно еще больше строений. Это был замок, где лианы и деревья завершали разрушения, нанесенные каким-то древним врагом. Йим разглядела без ворот разрушающуюся сторожку, проломы в стенах, на которых возвышались обломки сторожевых башен, и цилиндрический замок.

Крик доносился из сторожки. Йим вошел в нее. Между внешней и внутренней арками было пространство без крыши, заваленное обломками. Единственным источником освещения служило ночное небо, поскольку луна была слишком низкой, чтобы светить внутрь сторожки. Спотыкаясь во мраке, Йим ударила палец ноги. Пока она ждала, когда боль утихнет, она заметила дверной проем в одной из стен. Там была кромешная тьма, но она смогла разглядеть бледный предмет, подвешенный в проеме. Это и был источник воплей.

Йим осторожно пробиралась по заваленному обломками пространству. Она добралась до дверного проема и потрогала предмет. Это был детский череп, болтавшийся на шнуре, пропущенном через глазницы. Чувствительные руки Йим ощутили едва заметное покалывание, которое она распознала как присутствие заклинания.

Крики в голове Йим были мучительными. Они напоминали о малыше, застрявшем в темной пещере и кричащем о помощи, которая никогда не придет. Самым ужасным была свежесть ужаса. Казалось, дух только что осознал свою гибель и навсегда застрял в этом ужасном мгновении.

Йим перерезала ножом шнур и вынесла череп на освещенную луной дорогу, чтобы осмотреть его. Там она увидела, что череп исписан рунами. Именно они и были источником заклинания, которое обнаружили ее пальцы. Этот вой, который я чувствую, может быть всего лишь уловкой, способом отпугнуть незваных гостей. Йим отбросила эту мысль. Это не принесет никакой пользы. Обычные люди не могли его услышать. Йим поразмыслила над проблемой и решила, что ей следует попытаться связаться с духом, живущим в черепе, если он там есть. Она предположила, что техника общения с духами на Темной тропе должна сработать и в этом случае. Положив череп перед собой, Йим села на пятки и приступила к мысленным ритуалам, которые позволили бы ее разуму выйти за пределы тела.

Йим не была готова к тому, что произошло дальше. Духи на Темном пути были далеки от живых, но в черепе находился дух, который никогда не покидал этот мир. Когда Йим связалась с ним, непосредственность переживаний едва не свела ее с ума. В одно мгновение Йим пережила похищение, причудливый ритуал, пугающий взгляд на кипящий котел и состояние непреходящего ужаса. Она чувствовала себя как пловец, схваченный утопающим, который угрожает утопить их обоих, и ей потребовалась вся ее воля, чтобы вырваться на свободу. Когда Йим вернулась в земное царство, ее трясло и она рыдала.

Череп заключал душу между жизнью и смертью. Йим не могла представить, для чего нужна такая мерзость, но знала, что с ней нужно покончить. Снова взяв череп в руки, она почувствовала его магию и поняла, что, разрушив его, освободит запертый дух. Она взяла с проезжей части расшатанный камень и разбила им череп.

Пронзительный плач внезапно прекратился. Однако Йим не успокоилась: стало ясно, что крики ребенка заглушили более слабые. Они были не менее душераздирающими. В какофонии отчаяния и ужаса Йим различил несколько голосов. Женщина всхлипывала. Другая кричала. Мужчина жалобно стонал. Казалось, все крики доносились из темного замка.