Йим никогда раньше не видела обнаженных мужчин, и когда она начала проводить тонкой тряпкой по телу Хонуса, то почувствовала одновременно любопытство и робость. Его мускулистая худоба напомнила ей козла, а гладкость кожи контрастировала с этим впечатлением. Эту гладкость нарушали шрамы. Йим была поражена их количеством. Белые линии пересекали его плоть, образуя летопись травм и свидетельствуя о его службе Карм. Одна зазубренная рана тянулась от ключицы вниз до пупка и выглядела так, будто должна была стать смертельной. Ее пересекал сердитый красный шрам, частично покрытый струпьями. Это была одна из нескольких ран, которые зажили лишь частично. Йим промыла их особенно осторожно, медленно продвигаясь вниз. Когда она осторожно намыливала его мужское достоинство, ей стало не по себе от мысли, что он может прийти в себя. Как только она вымыла верхнюю часть тела Хонуса, она одела его в рубашку, а затем вымыла ноги и ступни.

Когда нарисованные руны были удалены, Йим закончила одевать Хонуса. Хотя магические символы были стерты, он оставался без сознания. Она трясла его и выкрикивала его имя – безрезультатно. На него все еще действовало заклинание. Йим поразмыслила над ситуацией и пришла к выводу, что заклинание уже выполнило свою задачу. Дух Хонуса попал в ловушку, готовясь к уничтожению его тела. Однако Йим знала, что он остается в этом мире, связанный магией. Чтобы дух Хонуса вновь ожил в его теле, Йим должна была освободить его.

Интенсивность встречи Йим с духом ребенка заставила ее опасаться контакта с духом Хонуса. Она знала, что ей придется принять особые меры предосторожности, если она хочет скрыть от него свои силы. Мудрая женщина научила ее скрывать свою сущность при контакте со злобными призраками, и Йим решила, что этот навык пригодится и в данном случае. Она села на пятки перед Хонусом и, не обращая внимания на боль в бедре, приступила к медитации. Только когда она почувствовала, что замаскировалась, она отважилась выйти в неземное царство. Йим ничего не видела и не трогала, но это были самые близкие понятия для ее опыта. Она сразу же распознала присутствие Хонуса. Он бился в паутине путаницы, лишенный всех чувств. Не двигаясь, она приблизилась к нему и протянула руку.

Между ним и ней не было ни плоти, к которой можно было бы прикоснуться, ни барьера. Как только Йим вошла в Хонуса, она вошла и в него. Он был обнажен для нее в самом глубоком смысле. Интимность их контакта заставила Йим инстинктивно отстраниться. И все же даже этот краткий взгляд был почти ошеломляющим. Все противоречивые мысли и чувства, составлявшие его дух, предстали перед ней в обнаженном виде. Это было слишком много, чтобы понять, и гораздо больше, чем она когда-либо хотела узнать. Когда Йим отступила, Хонус последовал за ней, возвращаясь к существованию. Он открыл глаза в тот же момент, что и она.

Хонус огляделся с изумленным замешательством, затем долго смотрел на Йим, прежде чем заговорить.

– Йим?

– Мастер! Ты убил его!

Хонус выглядел озадаченным.

– Кого убил?

– Человека, который похитил меня. Ты отрубил ему голову.

– Я помню только вспышку света... и сон. Очень тревожный сон.

– Разве ты не помнишь, как спас меня? Ты сказал мне убегать.

Хонус ненадолго задумался.

– Да, – сказал он наконец. – Я помню. Я разорвал твои путы и повернулся лицом к человеку в черном.

– Ты, должно быть, убил его первым ударом, но так и не вернулся. Я так долго ждала.

– Ты вернулась за мной? – удивленно произнес Хонус. – Это было смело.

Отупение покинула глаза Хонуса, и он стал оглядываться по сторонам.

– Где голова мужчины?

– Я бросила ее в котел.

На лице Хонуса появилась легкая улыбка.

– Зачем ты это сделал?

– Он... он напугал меня.

– Думаю, отрубленная голова напугала бы тебя больше.

Йим видела, как слаб ее обман. Он уже распутывался, и она поняла, что нужно срочно что-то предпринимать. Не отвечая на замечание Хонуса, она поднялась и, прихрамывая, пошла за его мечом. Прежде чем вернуться, Йим заставила себя всхлипнуть.

– Ма... Ма... Мастер, пожалуйста, заберите меня отсюда! Я так испу... испугалась!

Йим заставила весь свой страх и боль снова нахлынуть на нее, и вскоре она зарыдала уже всерьез. Несмотря на то, что это ее огорчало, она прижималась к Хонусу, как истеричный ребенок. В перерывах между рыданиями она умоляла:

– Мы можем идти?

Хонус обнял Йим и попытался успокоить ее.

– Все в порядке, – мягко сказал он. – Теперь нам нечего бояться.

Йим отказывалась утешаться. Наконец Хонус сказал:

– Идем. Мы покинем это гиблое место.

Рыдания Йим стихли, и она прошептала, задыхаясь:

– Спасибо, мастер. Она поднялась и зашагала прочь из зала так быстро, как только позволяла пульсирующая нога.

Когда они оказались во дворе замка, Хонус спросил:

– Что с твоей ногой?

– Человек воткнул в нее иглу.

– Дай-ка я посмотрю, – сказал Хонус, опускаясь перед ней на колени. Он приподнял тунику Йим, чтобы открыть верхнюю часть ее ноги. Она так распухла, что кожа была натянута. Маленькая черная точка отмечала место вхождения иглы. Вокруг нее был круг обесцвеченной кожи – фиолетовый ближе к точке, переходящий в угрюмый красный. Он осторожно прикоснулся к точке. Йим вздрогнула.