– Да, – ответил Хамин. – Гораздо лучше, чем я ожидал».

После паузы он добавил:

– Мне приснился сон.

– Сон?

– Да. Я видел Хомми. И нашего ребенка. Они казались мне такими же реальными, как и ты сейчас.

– Правда?

– Хомми заговорила и попросила меня почтить ее жизнью. Она сказала, что в Темном царстве время идет по-другому. Даже если я приду к ней стариком, она будет ждать недолго. Как такое может быть?

– Я не тот, кто может ответить на такой вопрос.

– Хотя я не понимаю этого, я знаю, что она говорила правду, – сказал Хамин. – Моя дорогая боялась, что я могу совершить необдуманный поступок.

– А ты?

– Нет. Не сейчас.

– Я думаю, она очень любила тебя, раз так навестила.

– Это дело рук Карм, – сказал Хамин. – Я беру назад свои резкие слова. Она – богиня сострадания.

– Ты говоришь искренне.

Хамин кивнул.

– Я хочу отправиться в путь пораньше. Когда мы доберемся до деревни, я куплю хлеба на завтрак.

Хонус помог запрячь лошадей. Как только они тронулись в путь, он лег отдохнуть в хвосте повозки. Там он обнаружил Йим в глубоком сне. Она дрожала и была смертельно бледна. Он коснулся ее руки, и она оказалась ледяной. Это открытие заставило Хонуса усомниться, не приснилось ли ему, что Йим вызвала дух Хомми. Судя по внешнему виду Йим, он подозревал, что это не так и она прошла через какое-то испытание. Хонус задумался, какое испытание она перенесла, и пришел к выводу, что оно было тяжелым. Прежде чем лечь, он укутал Йим своим плащом.

Мысли Хонуса вернулись к предыдущей ночи. Он слышал рассказы о Провидцах, способных вызывать мертвых, и знал, что всех Провидцев обучают необходимым медитациям. Но, несмотря на обучение, ни один из ныне живущих Провидцев не смог совершить этот подвиг. Эта способность была даром, требующим не только знаний. Одни говорили, что это благословение богини, другие утверждали, что это проклятие. Глядя на лицо Йим, изможденное даже во сне, он подозревал, что это и то и другое. Сделала ли она для матери то, что сделала для Хамина? Если да, то у меня есть повод для сожаления. Воспоминания о праведном гневе и о том, как Йим дрожит на заплесневелом сене, тревожили его и мешали заснуть.

Хонус очнулся от дремоты, когда Хамин остановился, чтобы купить хлеба. Йим все еще спала, но к ее лицу вернулся цвет. Хонус поднялся и перебрался в переднюю часть повозки. Он сидел там, когда вернулся Хамин с большой буханкой хлеба.

– Йим уже встала? – спросил Хамин.

– Она еще спит.

Хамин забрался в повозку и посмотрел на Йим.

– Она кажется слишком слабой, чтобы нести твою поклажу, – сказал он. – Я думал, что Носительница будет выносливее.

– Если ты думаешь, что она слаба, то ты заблуждаешься, – ответил Хонус. – Она могущественнее меня.

Хамин усмехнулся, решив, что Хонус над ним подшучивает. Увидев, что Хонус говорит серьезно, он посерьезнел.

– Такие вещи не поддаются моему пониманию.

– И мне тоже, – ответил Хонус.

Было уже почти полдень, когда Йим наконец проснулась. Когда она встала, Хонус молча протянул ей часть буханки. Йим была рада, что он не стал спрашивать, почему она так поздно проснулась или почему у нее дрожат руки, потому что она слишком устала, чтобы придумать убедительную историю. И то, и другое было следствием поднятия духа Хомми, который, будучи совсем недавно умершим, слишком долго цеплялся за Йим. Результаты оказались катастрофическими. Сразу после ухода Хомми у Йим была почти подавлена необходимостью жить.

Сердце билось медленно, и каждый вдох выматывал ее. Когда Йим, наконец, снова привыкла к жизни, она все еще страдала от других последствий. Холод Темной тропы застыл в ее плоти, а воспоминания о мертвых не давали покоя ее мыслям. Они были крайне тревожными, поскольку всплывали только самые недавние и самые травмирующие. Они мелькали в ее сознании – мгновения страдания или ужаса – и исчезали, прежде чем она успевала полностью осознать пережитое. Йим лежала без сна, терзаемая пугающими видениями, пока они не становились все слабее и реже. Только тогда она смогла погрузиться в сон, похожий на смерть.

Йим ела молча, сосредоточившись на основных ощущениях – вкусе хлеба, мягкости шерсти и тепле воздуха. Таким образом она отгоняла от себя тревожные мысли. Когда она закончила есть, Хонус сказал ей:

– Я хотел бы осмотреть твою рану.

Ничего не ответив, Йим легла лицом вниз на шерсть. Хонус спустился с переднего сиденья, встал на колени рядом с ней и задрал рубашку, обнажив спину.

– Заживает хорошо, – сказал он. – Быстрее, чем я предполагал. Когда ты доберешься до храма, целитель снимет швы.