Хонус и Хамин занялись лошадьми, а Йим разожгла костер. Она направилась к повозке за провизией, когда Хамин окликнул ее:

– Сегодня ты будешь готовить, Йим.

Как по команде, появилась женщина с ручной тележкой, нагруженной едой и напитками. Хамин подошел к ней и купил три больших плоских хлеба, на которые женщина положила ароматную смесь из кубиков мяса и овощей. Хамин также купил большую бутылку вина. Он передал хлебы Хонусу и Йим, пока женщина открывала вино. Когда она ушла, Хамин сказал:

– Сегодня мы будем пировать в честь Хомми и Хонуса.

– Хомми заслуживает почета, – сказал Хонус. – А я – нет.

– Ты отомстил за ее убийство, – сказал Хамин. – Без тебя я тоже был бы убит.

– Если бы у меня было больше предвидения, – сказал Хонус, – она была бы жива.

– Верно, – ответил Хамин, – но ни у кого нет предвидения. Говорят, никто не может знать свою судьбу, даже Провидцы.

– Это правда, – сказал Хонус, задумавшись на мгновение. – Карм скрывает то, что больше всего волнует каждого человека.

– Тогда не вини себя, Хонус. Ты сделал все, что мог, и я тебе благодарен. – Хамин подошел к повозке, принес три чаши и наполнил их вином. Он поднял свою и сказал: – За Хомма и Хонуса.

Йим сделала глоток и скорчила гримасу. Она никогда раньше не пробовала вина, и это было совсем не то, чего она ожидала. Она посмотрела на Хонуса и увидела, что тот ухмыляется.

– А ты думала, оно будет похоже на виноград? – спросил он.

– Да, – ответила она, сделав второй, неуверенный глоток. – Но оно неплохо, если оценить его по достоинству.

– Понимание истинной природы вещи – ключ к ее оценке, – ответил Хонус. – Это касается и людей.

Он бросил на нее многозначительный взгляд.

Йим вздохнула. Только не это, подумала она. Я устала от его намеков. Она переключила свое внимание на еду.

Еда была очень вкусной и быстро заняла все внимание. Хамин отрывался от еды только для того, чтобы наполнить чаши вином. После первоначального разочарования Йим обнаружила, что вино ей нравится. Хамин был рачительным хозяином и следил за тем, чтобы ее чаша никогда не пустовала. Вскоре она почувствовала себя расслабленной и счастливой. Ночь была ясной, и огни Бремвена сияли, соперничая со звездами. Йим смотрела на это зрелище в пьяном экстазе.

– О! Это так... красиво!

Хонус посмотрел в сторону города и кивнул. Он отпил лишь глоток из своей чаши.

– Так и есть.

Йим продолжал смотреть на Бремвена.

– Но где же тот свет, о котором ты говорил... ну, знаешь... тот, что на храме? Я его не вижу.

Хонус вглядывался в темноту и выглядел озадаченным.

– Я тоже его не вижу.

– Наверное, что-то загораживает нам обзор, – сказал Хамин. – Но что значит один недостающий свет? Это великолепное зрелище. Я только хотел бы, чтобы Хомми...

Громкий всхлип Йим прервал его. Хамин и Хонус повернулись и увидели слезы в глазах, которые всего несколько мгновений назад сияли от восторга.

– О, Хомми, – прохрипела Йим и тут же разразилась рыданиями. Она пыталась сказать что-то еще, но из-за рыданий ничего не могла разобрать.

Хонус обхватил Йим, и она наклонилась, чтобы зарыться лицом в его грудь. Ее руки вцепились в его рубашку, и она смочила ее слезами.

– Боюсь, – сказал Хонус Хамину сквозь всхлипывания Йим, – что ты был слишком щедр, когда наливал ей. Она не привыкла пить.

– Пьяна она или нет, – ответил Хамин, – но она чтит Хомми своими слезами.

Его собственный голос стал хриплым от горя, а глаза блестели в свете камина.

– Мне пора спать. Завтра предстоит много дел.

Он поднялся и залез в повозку.

Рыдания Йим постепенно стихали, но по мере того, как они стихали, ее смущение росло. Я расстроила Хамина, с досадой подумала она. И еще она сожалела, что снова искала убежища в объятиях Хонуса.

Йим отстранилась и вытерла лицо рукавом.

– Ты, наверное, считаешь меня дурой.

– Нет. Ты показала свое доброе сердце.

Йим ничего не ответила, и Хонус оставил эту тему. Он зевнул и сказал:

– Здесь ставят стражу, так что сегодня я буду спать спокойно. – Затем он забрался под повозку и завернулся в плащ.

Йим подошла к лежащему Хонусу и опустилась на колени.

– Ты не собираешься спать в повозке? – прошептала она.

– Я бы не хотел спать рядом с разлагающимся трупом.

Йим так и осталась стоять на коленях, решая, где спать. Чувства к Хонусу тянули ее в разные стороны. Его любовь была тревожной и неудобной. С другой стороны, он предлагал защиту и облегчал ее одиночество. Иногда Хонус казался ей безопасным, а иногда – наоборот. Какой он? – задалась вопросом Йим. Она была не в том состоянии, чтобы решать. Тем не менее, она сняла сандалии и улеглась рядом с ним.