Йим чувствовала себя неуютно на пустой дороге. С трепетом она вошла в расщелину, чтобы отдохнуть и дождаться Хонуса. Она сняла рюкзак и присела на одну из поваленных дверей. К боли от раны добавилась усталость от подъема по крутой дороге. Отдыхая, она огляделась. Разбитые двери были огромными и сделаны из дуба, покрытого бронзой. Очевидно, для их разрушения потребовались огромные усилия. От одной из них остались лишь щепки и зазубрины. Йим присел на более уцелевшую дверь из пары. Ее бронзовый декор был изуродован множеством ударов, но отдельные части все еще сохраняли свою прелесть. Листья и вьющиеся лозы выделялись на фоне рельефа. Это была изысканная работа, льстивое зеркало природы, где каждый листик и усик был совершенен. В листве Йим обнаружил бронзовых бабочек и жуков, каждый из которых был миниатюрным шедевром.

За дверями находился первый двор храма. В нем царила жуткая тишина. Единственным признаком обитателей храма была их засохшая кровь. На камнях виднелись очертания широких красно-коричневых луж. Когда Йим смотрела на них, в ее сознании возникали отголоски зверств. Она отвела взгляд и вспомнила, как Карм плакала во дворе Йорна.

– Вот и конец моего путешествия, – сказала Йим. Но даже произнося эти слова, она понимала, что это не так. Храм больше не имел смысла. Она по-прежнему была рабыней, рабыней в чужом городе. Скорее всего, враждебном, где ее темно-синяя одежда будет привлекать не уважение, а опасность. Ее будущее по-прежнему зависело от Хонуса, а его не было видно.

Тишина храма и безмолвие дороги растягивали время. По мере того как Йим ждала, ее настроение менялось от тревожного до нетерпеливого и раздраженного. В конце концов она решила войти в храм и найти Хонуса. Она достала из сумки нож и положила его в поясной карман своей рубашки. Затем Йим спрятала мешок и вошла во внутренний двор.

Ее впечатления были противоречивы. Одно из них – умиротворение. В храме царило спокойствие. Во внутреннем дворике с неправильными изгибами не было ничего грандиозного, но каждый камень казался выточенным и аккуратно уложенным. Эффект был простым, элегантным и красивым. Идиллическая обстановка усиливала противоположное впечатление от ужасающего насилия. Повсюду виднелись следы кровавой бойни. Видно было, что многие погибли на идеально выложенной мостовой. В воздухе пахло кровью, а рои мух темнели на обесцвеченных камнях. Кровавые следы указывали на места, где тела затаскивали вглубь храма. Йим пошла по этому следу, надеясь, что Хонус сделал то же самое.

В дальнем конце двора стояло большое изогнутое строение с арочным дверным проемом. Следы вели к нему. Йим вошла в здание и оказалась в круглой комнате диаметром шестьдесят шагов. Она была сложена из камней неправильной формы, которые были подогнаны друг к другу с такой точностью, что не требовали раствора. Стены поднимались к куполообразному потолку, открытому в центре. Тонкая струйка воды вытекала из носика на краю отверстия и падала в огромный круглый бассейн, высеченный из цельного блока черного базальта. Каменный сосуд был разбит, и вода вытекала из него, образуя лужи на полу. Они были окрашены в красный цвет. Йим не знала назначения этой комнаты, но подумала, что это может быть место для омовения или очищения.

Здесь были смежные комнаты, но след, по которому шла Йим, не вел к ним. Она шла через всю комнату к дверному проему, противоположному тому, в который она вошла. Обойдя разрушенный бассейн и кровавые лужи, Йим вышла в другой двор. Он был больше предыдущего и, помимо мощеных участков, содержал природные объекты. Небольшой водопад питал ручей, протекавший по открытому пространству. Вдоль него росли деревья, но их вырубили. Кроме жуткого следа, здесь не было никаких признаков обитателей храма. Кровавый след был шире и четче, его питали многочисленные притоки. От вида крови Йим стало тошнить, и она боялась, куда он приведет. Тем не менее, она продолжала идти вперед.

Моста через ручей, пересекавший двор, не было. Йим подошел к краю ручья и увидел, что его дно вырублено в камне. Невозможно было определить, было ли это сделано естественным или искусственным путем, но мелководье не было препятствием. Йим сняла сандалии и легко перешла вброд. Добравшись до другого берега, она остановилась, чтобы дать ногам обсохнуть и собраться с силами. Оглядевшись по сторонам, Йим заметила, что здания и внутренние дворики храма имеют определенную структуру. Казалось, комплекс был выстроен, как кольца дерева, и тропа, по которой она шла, вела к его сердцу.

Йим надела сандалии и вошла в здание в дальнем конце двора. В этом строении не было дверного проема, только широкая колоннада. Огромные каменные колонны были высечены так, что напоминали стволы деревьев, и, как и у натуральных деревьев, они располагались неравномерно. Эффект был сродни тому, как если бы вы заглянули в лес. Йим могла заглянуть в зал, но колонны мешали ей разглядеть его конец. Она не могла не восхититься этим зрелищем. Ее удивление и восхищение усилились, когда она вошла внутрь сооружения. Оно казалось бесконечным и пропитанным той же торжественностью, что и его природный аналог.

Чем дальше Йим проходила в зал, тем более тенистым он становился. По ее телу струился холодный пот, и она ощутила тот же ужас, что и на пути к перевалу Карваккен. Здесь присутствовало некое злобное присутствие, которое то ли возникло в результате недавних ужасов, то ли было притянуто ими. Оно пыталось отговорить ее от дальнейших действий. Йим боролась с его влиянием, и благодаря своей силе – или его слабости – ей это удалось. Йим ускорила шаг и была уже в глубине коридора, когда ее напугал слабый звук.