– Здесь наши пути расходятся, – сказал он Хамину. Йим спустилась на дорогу, и все трое попрощались.

Пока Йим наблюдала за тем, как Хамин уезжает, Хонус начал перекладывать рюкзак с плеча на плечо.

– Не надо, – сказала Йим. – Это моя работа.

– Твоя рана...

– Она меня не беспокоит.

– Ты так говоришь, когда на ней не лежит рюкзак.

– Важно, чтобы я его носила. Разве Теодус не сказал, что такова воля Карм?

Хонус бросил на Йим сомнительный взгляд, но передал ей рюкзак. Йим взвалила его на плечи, заставив себя не поморщиться.

Хонус внимательно наблюдал за ней.

– Ты уверена, что сможешь это сделать?

– Да, если мы будем идти медленно.

Хонус принял обычную позу Сарфа и начал подниматься по улице. Йим не могла видеть его лица, но он двигался легкомысленным шагом. Ее собственные чувства были сложнее: она была взволнована, нервничала, любопытствовала и боялась одновременно. Все это скрашивал трепет перед городом. Из-за раннего часа его переулки были в основном пустынны, что придавало им таинственность.

Хонус свернул на узкую улочку, окруженную каменными домами высотой в три-четыре этажа. На уровне улиц были только крепкие двери и глухие стены, окна были только на верхних этажах. С самого начала дорога шла под уклон.

– Это храмовый холм? – спросила Йим.

– Нет, Храмовая гора находится за этим холмом. Как твоя спина?

– Совсем не болит, – соврала Йим.

– Хорошо, – ответил Хонус тоном, выражающим скептицизм.

Пройдя немного, они достигли гребня холма. Дорога закруглялась, а затем начала спускаться вниз.

Йим издалека увидела храм Карм. Он венчал небольшую гору, возвышавшуюся над горизонтом. Восходящее солнце освещало вершину горы. С близкого расстояния Йим могла видеть, что стены, построенные руками человека, сочетаются с естественными скальными образованиями, подчеркивая их красоту. В лучах рассвета вершина горы казалась подходящим домом для богини.

Когда здания снова скрыли храм, Йим обратила внимание на улицу, которая постепенно заполнялась людьми, двигавшимися целеустремленно, как люди, занятые важным делом. Когда Йим наблюдала за другими пешеходами, у нее сложилось впечатление, что они избегают Хонуса. Они пытались сделать это непринужденно, переходя на другую сторону улицы до его приближения или незаметно бросая взгляды куда-то в сторону. Однако вскоре стало очевидно, что приближение Хонуса освобождает проход, и никто не смотрел ему в глаза.

– Хонус, люди здесь боятся Сарфов?

– Нет, у меня много друзей в Бремвене. По крайней мере, когда-то были.

– Тогда почему люди выглядят неспокойными?

– Я не знаю.

– Но ты тоже это заметил?

– Да.

Через некоторое время дорога снова пошла вверх, более круто, чем раньше. По мере того как Йим поднималась выше, дома становились все больше и больше. За исключением богато украшенных дверей и дверных проемов, на уровне улицы строения оставались простыми, но каменная кладка окон и фасадов верхних этажей была изящно выполнена. В большинстве домов стены окружали цветущие деревья, которые были видны с дороги.

– Здесь живут богатые купцы, – сказал Хонус.

– Должно быть, приятно любоваться такими садами.

– Мой друг живет у реки в таком доме. Действительно, из его окон мир выглядит прекрасно.

Дорога становилась все круче. Вскоре она прижалась к склону горы, и не осталось ни одного здания, которое могло бы заслонить вид. Внизу простирался Бремвен, залитый мягким светом рассвета. Звуки просыпающегося города доносились с ветерком, который доносил запахи древесного дыма, пряностей и изобилия людей. К этому времени рана Йим запульсировала, и она боялась, что она может открыться снова. Но она ничего не сказала. Возможно, нести поклажу – это все, что нужно, подумала Йим, но она подозревала, что это не более чем выдавание желаемого за действительное.

Хонус знал о боли Йим и шел медленно, несмотря на то, что ему не терпелось поскорее добраться до храма. Ему казалось, что он понимает ее желание донести поклажу до конца их путешествия, и относился к этому с пониманием. Он бы и сам так поступил.

Дорога извивалась взад-вперед, поднимаясь на холм. Уже виднелась расщелина, в которой находились огромные бронзовые двери, и скоро они тоже должны были появиться. Хонус вспомнил, как они восхищали его в детстве. Он почти чувствовал замысловатые рельефы на их поверхности, зеленый цвет переходил в золотой там, где они были отполированы прикосновениями бесчисленных рук. Двери отражали непреходящее изящество храма, и ему не терпелось, чтобы Йим увидела их.

Наконец дорога свернула в последний раз, и перед ними открылся вход в святилище Карм. Хонус застыл, потрясенный открывшимся перед ним зрелищем. Двери лежали на земле, разбитые вдребезги. Мгновение прошло. Хонус выхватил меч и помчался в разрушенный храм, оставив Йим одну, забытую на дороге.

Сначала Йим была слишком ошеломлена и растеряна, чтобы что-то предпринять, кроме как оставаться на месте. Она знала только две вещи: храм постигло несчастье, а ее жизнь приняла новый неожиданный оборот. Она чувствовала себя так же, как в ту ночь, когда ее поработили: в один миг ее надежды и страхи утратили свою значимость из-за новой и неизвестной судьбы. Йим не видела в этом ничего обнадеживающего. Когда Хонус не вернулся, ее предчувствие усилилось.