– Да ты остряк!
– заявил Бруно, отсмеявшись.

Жан пожал плечами.

– Мне и правда нравится гвиданское красное. Что в этом смешного?

Ему никто не ответил. Король подал слугам знак. Кубок с тагорским крепким тут же был унесён. Через пару секунд на столе перед Жаном появился точно такой же кубок, полный гвиданского красного. Отхлебнув этого виноградного компота, в котором алкоголя, кажется, было немногим больше, чем в кефире, Жан довольно улыбнулся.
– Такого вина он, пожалуй, мог бы выпить целый литр, почти не захмелев.

Кроме герцога с ним пока никто не заговаривал, так что ужин проходил большей частью в молчании. На него все сотрапезники только изучающе поглядывали. При этом Бруно, король, усатый старик и королева порой перебрасывались между собой короткими фразами на гетском языке. Жан понимал из того что они говорили только отдельные слова и в целом уловить смысла не мог, поэтому сосредоточился на еде.

Опустошив тарелку похлёбки, он отодвинул её чуть в сторону. Свиного мяса ему больше не хотелось, поэтому он отодвинул в сторону и недоеденный мясной шмат на лепёшке. Потянувшись к общему блюду, насадил на нож крупную чёрную маринованную маслину. С огромным удовольствием её съел, а косточку бросил в пустую миску. Потом, насадив на нож, вытянул с другого блюда обжаренную тушку какой-то мелкой птицы. Положив в миску, Жан ножом и левой рукой разломил тушку и съел, тщательно обсосав, а местами и схрумкав её мелкие косточки. Птица оказалась довольно вкусной. Сложив оставшиеся кости в пустую миску, Жан вытер левую руку о кусок белой лепёшки и потянулся ножом за следующей тушкой.

Тут Суно сказал что-то по гетски, явно обращаясь к нему.

– Э… - Жан скинул птичку с ножа в свою миску и уставился на короля.
– Он не понимал, чего король от него хочет.

Суно повторил. И опять непонятно.

– Прости, король. Я плохо понимаю по-гетски, - по медански, как и прежде, произнёс Жан.

– А хотя бы эту фразу по-гетски, ты можешь повторить?

– Я… плохо понимаю по-гетски — выдавил из себя Жан на гетском. Кажется, это прозвучало с каким-то ужасным акцентом.

– Ну, хоть что-то, - недовольно дёрнул усом король.

– Элинора Тагорская прекрасно говорит по гетски. Когда мы поженимся, то сможем проводить больше времени вместе, и я надеюсь, что смогу как следует выучить этот язык, - пробормотал Жан.

– Сколько ей сейчас лет?
– спросил Суно.
– Я помню её совсем ещё ребёнком. Своим поведением она больше походила тогда на мальчишку. Никаких кукол и нарядов. Эта озорница, одетая как паж, скакала по лугам верхом на неосёдланном пони, лазала по деревьям и кидалась гнилыми яблоками в тех, кто ей чем-то не нравился.

– Сейчас ей шестнадцать, - ответил Жан.
– «И она, хоть и стала удивительной умницей и красавицей, в душе ещё совершеннейший ребёнок. Но в вашей дикой стране в шестнадцать лет уже принято выдавать девушек замуж, так что, если её не возьму в жены я, она достанется какому-нибудь грубому тупому остолопу…»

– Да, милый. Ей было девять лет, когда ты… мы… в последний раз были в Тагоре. И уже тогда было видно, что вырастет девица с норовом. Характером вся в Рудегара, мир его праху. Зато красотой — в маму.

Суно молча покивал:

– Я слышал что ты происходишь из семьи обычных крестьян. Колонов, платящих оброк некоему Регульду.

– Из семьи свободных крестьян. Бедных, но свободных. Они на своей земле выращивают свой виноград. Делают вино. Платят королевские налоги. Синору платят отработками и вином только за право пользоваться его ивняком и лесом… А у Регульда в поместье я служил по найму почти два месяца.

– Кем служил?

– Помощником управляющего.

– А в Тагоре ты давно живёшь?

Жан на секунду задумался, считая:

– Уже девять месяцев.

– И всё это время ты служил в графском доме?

Жан кивнул.

– В какой должности?

– Помощник управляющего. В основном счетовод.

– Удивительно, - король, поковырявшись ножом в зубах, причмокнул.
– Удивительно, что два раза подряд разные управляющие брали себе в помощники обычного крестьянского сына.

– Ничего удивительного, - пожал Жан плечами.
– Я умею считать быстрее и лучше, чем любой другой человек на тысячу миль вокруг. Любой управляющий будет рад такому помощнику.

– Да, я что-то подобное про тебя слышал, но… Не хочешь ли ты сказать, что умеешь считать даже лучше, чем мой казначей?
– король указал пальцем на толстяка, сидящего по левую руку от Жана. Тот, глянув на Жана, снисходительно усмехнулся.

– Думаю, твой казначей считает быстрее и лучше, чем многие другие. Но я, наверняка, считаю лучше него, - уверенно заявил Жан.

– А это даже забавно, Сунни, - оживилась королева.

– Ну, хорошо, - король сытно рыгнул, отхлебнул пару глотков вина и немного задумался.
– Вот что. Сочтите-ка мне, ты, Кербель, и ты, Жануар. Сколько будет треть от… ста семидесяти?