– Странный запах у этого вашего снадобья… «Винный дух», говоришь?

– Да. Он так называется, - кивнул Жан.

– Пахнет похоже на лааданскую обезболивающую настойку.

– У тебя что, есть какая-то обезболивающая настойка?
– глаза Жана полезли на лоб.
– Что же ты её брату не дал?

– Ну, - Арнильф пожал плечами.
– Она для других случаев. Очень сильная. Совсем человека в беспамятство вводит. Только при очень серьёзных ранениях такую надо давать, если сложные раны, и надо в них долго копаться, промывать, потом шить, а боль терпеть невозможно. А тут что? Мелочь. Он и без вина бы мог потерпеть. Уже не маленький. Но раз нашлось крепкое вино, то что же…

– А можно мне посмотреть на эту лааданскую настойку?
– спросил Жан.

– Обезболивающую?.. Сейчас покажу, - кивнул Арнильф.
– Сколько я, кстати, тебе за лечение должен?

– Нисколько, - пожал плечами Жан.
– Я сам его ранил, сам пытаюсь это исправить…

Арнильф в ответ удивлённо хмыкнул:

– Странный ты человек. То торгуешься за каждый со, как последний барыжник, то ведёшь себя прямо по-королевски.

Уйдя в шатёр Арнильф быстро вернулся, держа в руках небольшую, размером меньше ладони, зелёную бутылочку с плотно пригнанной пробкой:

– Вот. Лааданская обезболивающая. Такой пузырёк у нас в Ринте, в лавке у аптекаря две либры стоит. Если бы Арнольф её сейчас выпил, то потом целый день лежал бы без памяти.

– Можно понюхать?

– Изволь, - Арнильф вынул пробку. Жану в нос ударил запах этилового спирта, и ещё какого-то странного горьковатого аромата.

– Ага, - кивнул Жан.
– Это настойка какой-то пряности «на винном духе». Знать бы, что за пряность, я бы, может, и сам смог такое снадобье сделать.

– Сам?
– Арнильф покачал головой, и заткнул пузырёк пробкой.
– Это вряд ли. Лааданские купцы берегут свои секреты сильней, чем Куббат бережет ключи от адских ворот. К нам, в Ринт, все их товары попадают только через анкуфских перекупщиков, а здесь, в Эймсе, лааданских редкостей, наверное, и вовсе не достать.

– Ладно, - Жан глянул на стремительно темнеющее небо. Солнце уже село. Ужасно хотелось есть. А ещё сильнее хотелось, вот также, как Арнольф, выпить кубок крепкого тагорского, упасть на набитый соломой тюфяк, и забыться сном, в котором не будет ни боли ноющих ушибов, ни прочих хлопот и волнений.
– Завтра днём мы заглянем, посмотрим, как у Арнольфа дела. И посмотрим на трофейные доспехи. Договоримся, что на что поменять. Хорошо?

– Конечно, - Арнильф улыбнулся.
– Спаси тебя Трис, что взялся помогать моему брату. Заходи в любое время. Теперь тебе тут всегда рады.

***

Тем временем, лагерь из гостей турнира, раскинувшийся вокруг ристалища, жил своей жизнью. Где-то уже ели, пили вино и даже пели. Где-то только начинали готовить еду. А где-то слышались стоны и ругательства, молитвы и причитания. Сновали встревоженные слуги с окровавленными тряпицами.

«Сейчас и другим раненым, наверное, пригодился бы мой крепкий, двойной перегонки, самогон. Жаль, что я так бестолково им распорядился. Теперь там совсем на донышке. Хорошо бы хватило на ещё одну перевязку для Арнольфа… Вот если бы я не приказал Ги вылить весь бурдюк в ту бочку… С другой стороны, два моих последних противника, наверняка пили потом гвиданское из той, «отравленной» самогоном бочки. Неизвестно, как бы сложились мои последние поединки, если бы Ульбер и Эльдан не напились ночью того, креплёного гвиданского вина… Так. А что у нас тут стряслось?»

Рядом с шатром Жана царил форменный разгром. Костёр еле тлел. Котелок был опрокинут на бок. Тут и там валялись разбросанные вещи. Шатёр был цел. Все лошади тоже были на месте, но слуг не был видно.

– Хельд! Лаэр!
– встревоженно позвал Жан, и только сейчас сообразил, что, уходя в лагерь меданцев не взял с собой ни меча, ни кинжала: - «А сейчас ведь самое время для герцога Арно, чтобы подослать ко мне убийц! Прирежут в общей суматохе — никто и не заметит!»

– Ну, слава Трису! Наконец вы пришли!
– из шатра на голос хозяина выскочил Хельд.
– А у нас тут такое… такое…

– Что случилось?
– «Золото! Наверняка кто-то спёр моё золото у этих болванов!»

– Да какие-то местные оборванцы привязались. Целая банда. Одни еду выпрашивают, другие вопросами отвлекают, а третьи так и норовят что-то стащить. И я один, на всю эту ораву… Ну, выхватил меч, заорал на них. На крик Лаэр и этот герольд, Сигибер, прибежали. Они как раз трофейные доспехи Эльдана принесли… В общем, отогнали мы вместе жуликов… Глядь, а одного шлема нет! Шлема нет. Спёрли!

– А ларец на месте?
– чуть слышным голосом спросил Жан.

– Да что с ним сделается? Я его сунул под шкуры. Ни одна душа не найдёт. А остальное-то… Всё мясо из котелка спёрли, и хлеб, и, главное, шлем того верзилы, Ульбера. А один, смотрю, лошадь отвязывает… Отвязывает, скотина, лошадь! Ну, я как заору на него…

Жан кинулся в шатёр:

– Где ларец?

– Вот, - Хельд откинул в сторону одну из шкур.

Ларец был на месте, и печать на нём была не тронута. Жан облегчённо вздохнул.
– «Чёрт с ним со шлемом. За трофейный шлем в оружейной лавке мне дадут пятьдесят со, не больше. Главное, золото на месте, лошади целы и все слуги живы. Точно все?»