– Ты не обижайся, что я так тебя ткнул. Сейчас всё поправим. Быстро заживёт, - приговаривал Жан, продолжая вытирать рану от вытекающей крови.

– На что тут обижаться?
– буркнул Арнольф. На его правом плече, поверх кровоточащей раны и чуть выше неё, на плечевом суставе, синим и красным расплылся ещё и здоровущий кровоподтёк, возникший от удара кромкой щита.
– Я понимаю, - продолжил меданец.
– Это же турнир. Я и сам чуть тебе ногу не отрубил… Ходил бы ты потом вот как этот, - он ткнул пальцем в Ги.
– А ты что же, специально в лицо меня не колол? Только рубанул один раз для страха, и всё… А других потом вон как точно колол.

– Я бы и других не колол, - сознался Жан, - если бы как-то иначе с ними справиться мог.

– А со мной, значит, и так справился, - грустно покивал парень.
– Жалко, что у меня не вышло победить и забрать этот твой лааданский меч, как трофей. Думаю, сам по себе ты в бою не быстрее меня. Просто это меч такой особый, да? Позволишь мне потом на него поглядеть?

– Позволю. Главное, поправляйся.
– Жан похлопал его по здоровому левому плечу.

– Вот. Пей! — Ворвавшийся в шатёр Арнильф сунул брату кубок полный вина.
– Всё пей.

– Что-то тут много, - скривился Арнольф.

– И хорошо. Опьянеешь как следует. А потом, как всё сделаем, спать завалишься. Поспишь, и поправишься. Так?
– Он обернулся и с надеждой глянул в глаза Жану и Ги.

«За брата он, похоже, больше, чем за самого себя переживает… - Арнольф пил вино, как воду. Жадно. Большими глотками.
– Кажется, парня давно мучила жажда, а просто принести ему чего-то попить никто не догадался… Или, может, он никогда прежде не пил крепкого вина и поэтому так…»

– Уф-ф. Ну и гадость, - Арнольф тряхнул головой и вернул пустой кубок брату. Рыгнул. Поморщился.
– Привкус такой, словно… ну не знаю. А ещё, оно так же, как это твоё жгучее лечебное снадобье, воняет.

– Откуда ты знаешь, что оно жгучее?
– удивился Жан.

– Так жжётся же там, где ты тряпкой раны коснулся.

– Ясно, - Жан покивал.
– «Когда его тебе в рану нальют, будет жечь ещё сильнее. Но всё же не так болезненно, как калёным железом прижигать. А всю инфекцию точно также убьёт».

– Так. Он, кажется, уже захмелел. Давай, начинай, - скомандовал Арнольф.

Ги потянулся ножом к ране.

«Нет, не могу смотреть, как он там ковыряется! Сейчас меня стошнит…» - Жан решил отвернуться и смотреть на что нибудь другое. Но не тут то было. Арнольф нервно дернулся. Застонал.

– Тише ты!
– зашипел Ги.
– Как я могу там всё почистить, если он дёргается?

– Так!
– Жан снова повернулся, чтобы увидеть, что происходит, и принялся командовать: - Арнильф, держи брата крепче, чтобы он рукой не дёргал… А ты терпи. Это недолго. И не так больно, как железом прижигать.

Потом Жан обернулся к Ги:

– Плесни сперва винным духом в разрез.

– Лучше дочищу сначала, а уж потом…

– Потом, как почистишь, снова плеснёшь. Сейчас, когда плеснёшь, винный дух рану обожжет, и размягчит там всё немного внутри. Но от этого первого ожога боль притупится, и он уже не будет так дёргаться.

– Лишний расход. И так уже почти ничего в бурдюке не осталось, - проворчал Ги, но сделал, как сказано.

Аккуратно вычистив открывшуюся рану от попавших туда волосков, каких-то тёмных комочков, сгустков крови и желтоватого гноя, Ги снова полил её самогонкой, плотно сжал края ранки, выдавливая всю жидкость изнутри, промокнул рану и туго обмотал руку в месте раны чистым белым куском ткани.

– Во-от. Готово… - Слуга разогнул спину и отошел от раненного. Вытер ножик о штаны и сунул его в поясные ножны. О штаны же вытер запачканные кровью и гноем руки.

«Когда же я хотя бы слуг своих к элементарной чистоплотности приучу? Он ведь потом этими же самыми руками еду будет готовить… И как мы все, при таком подходе, до сих пор ещё не умерли от какой-нибудь дизентерии?»

Арнольф осторожно потрогал перевязанную рану. Кивнул. Взгляд у него стал мутный. Глаза сами закрывались. Брат уложил его на здоровый бок. Подсунул под голову какую-то свёрнутую в рулон ткань. Накрыл парня плащом.

Они вышли из шатра на свежий воздух.

– Завтра надо будет посмотреть, как поведёт себя рана, - сказал Ги.
– Нехорошая она. Глубокая. Если снова начнёт гноить, надо будет опять по чистить. Может быть даже железом жечь… Не знаю, хорошо ли этот винный дух прижигает. Неужели надёжней железа? Прежде-то я не пробовал им прижигать, но раз ты, господин, говоришь…

– Я пробовал, - заверил слугу и, главное, встревоженного Арнильфа, Жан.
– Мелкие раны винный дух прекрасно прижигает. А с глубокими бывает по всякому. «Вот бы каких-нибудь антибиотиков мальчишке дать. Да где их тут возьмёшь? Остаётся надеяться, что спирт хорошо всё продезинфицировал».