Шрифт:
– А что эта рана у него на плече?
Арнильф нахмурился:
– Там, вроде, совсем небольшой надрез. Глубокий, правда. Промыли его. Смазали жиром. Перевязали. А он говорит, мол, «саднит» и «дёргает»… Если рана ещё и загноится, то придётся её железом прижигать, - меданец тяжело вздохнул.
– Чем ему рану промывали?
– уточнил Жан.
Арнильф вопрошающе глянул на стоящего рядом слугу.
– Как чем? Водой, - пожал тот плечами.
– Какой водой?
– не отставал Жан.
– Да обычной. Из ведра. Ну… Проточной, наверное. Которую Прокул с реки принёс.
– Та-ак, - Жан поднялся с ларца.
– Мне надо осмотреть эту рану. Ги! Захвати бурдюк с… сам знаешь с чем, и всё, что нужно для перевязки.
– Думаешь, всё настолько плохо? Совсем же небольшая ранка… - пробормотал Арнильф, вскочивший, однако, со стула.
– Здесь, в Эймсе, очень плохая вода, - покачал головой Жан.
– И та, что в реке, и даже та, что в старом меданском водопроводе. Её даже пить не желательно, не говоря уж о том, чтобы колотые раны ей промывать.
– Ты уверен?
– нахмурился Арнильф.
– Ладно. Давай промоем ему рану вином… Или что, сразу железо калить?
– меданец поморщился.
– Это же очень больно. И потом заживать будет дольше.
– Для начала попробуем без калёного железа. У меня есть другое средство. Пойдём.
Ги подошедший к ним с котомкой на плече и бурдюком, в котором на самом дне ещё были остатки самогона. Выразительно глянул на оставленный Жаном ларец.
«Чёрт! Там же прорва денег! Не могу я просто так их тут бросить! С собой таскать тоже неудобно… А если мальчишка теперь загнётся из-за меня, из-за этой раны?.. Вот если бы запечатать ларец сургучом, как раньше запечатывали посылки на почте… Нужен хотя бы кусок воска и верёвка».
Жан занёс ларец в шатёр, сунул туда свою шляпу с пером, накрыв ей королевский кошель, потом обвязал ларец тонкой верёвкой крест-накрест, завязал верёвку саму на себя бантиком и залепил этот узел свечным огарком. Нагрев воск пальцами, раздавил его в плоскую круглую блямбу, закрывшую узел. Потом вынул из поясного кошеля совой бронзовый стилус и нацарапал на этой блямбе число — 358.
«Вот так. Теперь если кто-то попытается вскрыть ларец, я это сразу замечу».
– Хельд!
– Да, господин?
– Где Лаэр?
– Вместе с герольдом ушел за трофейным добром последнего из рыцарей, того, которого ты в глаз…
– Ясно. Значит ты остаёшься в лагере один, и всё тут охраняешь, чтобы никто ничего не украл. Понял?.. Охраняешь всё, и особенно этот ларец. Открывать его нельзя. Если кто откроет, я это сразу пойму. И Лаэру, как придёт, это передай. Если ларец пропадёт, или кто-то хотя бы попытается его открыть… Виновного я вот также, мечом в глаз приколю. Понятно?
– Да, господин… А когда ты вернёшься?
– Надеюсь, что скоро.
Глава 11. Кровь и грязь
Рана у Арнольфа уже гноилась, да и в целом вид у него был неважный. Парня лихорадило. Ги, размотав окровавленную повязку на его плече, недовольно скривился. Вынув свой небольшой хозяйственный ножик слуга полез, было, ковырять им в ране.
– Стой, - прервал его Жан.
– Сначала надо продезинфици… Э…
– Что сначала?
– Смажь нож в винном духе. И пальцы свои тоже.
– Так потом всё равно ведь рану промоем…
– Смажь.
– Хорошо, господин, - Ги, вздохнув, откупорил деревянную затычку и плеснул немного самогона на чистую тряпицу. Протёр этой тряпицей лезвие ножа, потом свои руки.
Жан, забрав у него тряпицу, протёр ей ещё и кожу вокруг раны, убирая с неё запёкшуюся кровь, сукровицу и гной. Потревоженная рана вновь закровила. Разрез был, и правда, небольшой, шириной меньше сантиметра, но глубокий.
Арнольф, бледный как стенка, плотно сжав губы, с ужасом смотрел на Жана и его слугу.
– Не бойся, малыш, - Арнильф потрепал его по мокрым от пота коротким волосам.
– Этот парень знает, как вылечить твою руку. Сам продырявил, сам и вылечит.
«Самогонки бы мальчишке хлебнуть для обезболивания. Тяжело терпеть, когда в твоей ране ножом ковыряют. А никакого наркоза тут, похоже, нет и в помине. Вот только не заставишь его пить самогон. Разве что…»
– Вина ему дай хлебнуть. Моё, тагорское крепкое, у тебя есть? Если его выпить побольше, будет не так больно.
– Да, точно, - кивнул Арнильф.
– Сейчас!
– он метнулся вон из шатра.