– Это точно был барон? И он служил именно герцогу Арно?

– Да. Приятель Эльдана Ложеронта, которого ты заколол на турнире. Я их обоих видел в герцогской свите.

– Но если у нас есть столь неопровержимые доказательства…

– Вряд ли королю важны твои доказательства, - покачал головой Ги. — Ты, конечно, предъяви все доказательства королю, чтобы он не подумал, что ты специально на Арно наговариваешь. Но на суде не настаивай. Если король пожелает сместить Арно, или как-то ещё его наказать, он и без тебя найдёт для этого повод, с судом или без суда, это уж как ему будет угодно… А если король не пожелает, то никакие доказательства тебе не помогут, понимаешь? Вытаскивая дело на публичный суд ты как бы заставишь короля выбирать — ты или Арно. Ты уверен, что он выберет тебя, а не герцога?

– Да-а… - Жан тяжело вздохнул. — Так я на этот вопрос ещё не смотрел… Может, ты и прав. Однако, мне хочется как-то наказать этого гада!

– Понимаю, - кивнул Ги. — Но чем больше ты будешь говорить о том, что хочешь его наказать, тем сложнее тебе будет это исполнить.

Жан понимающе кивнул. Они уже подходили к лагерю.

– Жан, Ги!
– к ним подбежал запыхавшийся Лаэр. — Рикард, оказывается, жив! Он очнулся. Стонет… Но, боюсь, он всё-таки не жилец. То что по шлему его рубанули — не так страшно. Может быть сотрясение мозга. Но серьёзной раны на голове нет. Просто шишка. А вот нога… Левая ступня у него вся разворочена. И крови много ушло. Лежит, бледный, как смерть, и стонет. А кровь-то всё капает…

– Так… - скомандовал Лаэру Ги.
– Разжигай костёр. Кипяти вот эту воду в котле, а мы посмотрим что там с Рикардом.

Алхимик, похоже, бредил. Смотрел невидящими глазами перед собой и бормотал странные, никому не понятные слова. То ли химические формулы, то ли волшебные заклятья. Его левая ступня являла собой месиво из кровоточащего мяса и торчащих из него мелких косточек.

Жана от одного вида этой раны замутило. Однако, уйти он не мог. Просто стоял рядом и старался не смотреть на эту ужасную ногу.

– Ясно, - закивал сам себе Ги. — Сперва надо кровь остановить. Нужна верёвка и палка, чтобы пережать ему на ноге все кровеносные жилы. Давай, будешь мне помогать.

– Э… Может, лучше Хеймо?

– Ты разве не видишь, что он занят?

– Чем это он там занят? Бродит туда-сюда, собирает с мёртвых трофеи?.. Постой, он что, добивает раненых? Вот просто режет их, беззащитных, ножом?

– Ну да. А что не так? Ты думал, господин, что это делается как-то по-другому?

– Но мы ведь уже победили. Зачем добивать? — с ужасом в голосе прошептал Жан.

– А что нам, лечить их что ли? Нам бы своих вылечить, хоть кого-то. А этих лечить некому. Они всё рано сдохнут. А так он облегчает им мучения.

– Но не все ведь…

– Все, - решительно махнул рукой Гильбер. — А если кто-то из них жив настолько, что может поправиться, то такой раненый нам опасен. Он же может напасть, убить. А у нас даже стеречь их некому. И потом… ты же сам недавно хотел всех их убить.

— Хотел, - Жан пристыженно опустил глаза.

– А кому кроме Хеймо тут, у нас, можно поручить это грязное и трудное дело? Низаму что ли? Или Лаэру? Жаль, Шельга ускакал. Вот он, думаю, не стал бы церемонится. Даром что степной дикарь, а бился хладнокровно, расчётливо, словно всю жизнь только этим и занимался… Конечно, увидев, что его сынишка убит, Шельга сдал. Покинул строй. Ну а потом, поплакав над сыном, он взвыл, как зверь, вскочил на своего скакуна и умчался в погоню за этими. Наверное, чтобы мстить… Так, вот сюда, в петельку, вставляй эту палочку и крути, крути, пока я не скажу, что хватит. Это пережмёт ему жилы, чтобы кровь наружу не вытекала. А я потом привяжу эту палочку и скрученную верёвку другой верёвкой к ноге, чтобы натяг не ослаб.

– Так мы наложим жгут, - пробормотал Жан по русски.

Ги удивлённо глянул на него, а потом махнул рукой. Он уже давно привык к тому что хозяин иногда говорит какие-то непонятные слова.

– Потом найдём ровное бревно или пенёк. Хеймо как раз освободится, наточит хорошенько свой топор и оттяпает эту злосчастную ступню одним махом. Если культю потом сразу железом прижечь, то он, может, ещё выкарабкается.

– Отрубить ступню? — Жан с ужасом посмотрел на Гильбера и на мечущегося в бреду Рикарда.

– А как ещё-то? Думаешь, это месиво получится как-то нормально поправить? Да там всё через пару дней загноится и омертвеет, а потом омертвение пойдёт выше, ещё выше… Эх, если бы мне в своё время сразу оттяпали эту проклятую ступню, прежде, чем вся нога загноилась! Будь у меня только ступня деревянная, а не вся нога ниже колена, я бы сейчас куда резвее бегал.

Прежде, чем Жан попробовал возразить Гильберу, к ним подбежал Низам.

– Жив! Керик жив! Дышит! Просто едва заметно, но я зеркальце к его губам поднёс. И вот — оно запотело!

Ги тяжело вздохнул:

– Значит ещё одного придётся лечить. А потом эти двое, наверняка, всё равно умрут.

– Ну вот что, - Жан встал. Своих мы будем лечить до последней возможности, пока есть хоть какая-то надежда. Всем ясно? И ногу ему отрубать я не дам. Может, ещё получится найти хорошего костоправа, который сумеет залечить всё как надо.

– Если полить рану мочой, она гораздо быстрей заживёт. Так во всех лекарских трактатах написано. Да и на практике я проверял, - вставил Низам.