Двое вражеских бойцов азартно наседали на пятящегося Лаэра. Жан, подскочив сбоку, воткнул свой клинок в горло одному из врагов. Тот с хрипом и бульканьем упал. Его сосед оглянулся. Лаэр, видя, что враг отвлёкся, сделал выпад, и уколол его в ногу. Жан с размаху рубанул врага сзади по второй ноге, и, оставив остальную работу Лаэру, кинулся дальше. Он, неожиданно налетал на увлечённых боем врагов, рубил и колол их в не защищенные доспехом места…

– Сзади! Берегись! Отходим!

Вражеский строй рассыпался. Выжившие пятились назад. Один из них развернулся, чтобы сразиться с Жаном, но через секунду получил сбоку сокрушительный удар топором по шее и рухнул, как подкошенный.

– Бегут! — азартно оскалился Хеймо, снова занёс свой окровавленный топор и бросился на следующую жертву.

– Керик! — Шельга, оглянувшись, не увидел сына на мешках. — Керик! Карын-да?! — кедонец, развернувшись, бросился назад, к горе мешков.

– Жив! Хвала Трису! — Ги, забрызганный кровью, хромающий, кажется, на обе ноги, живую и деревянную, с обломком копья в одной руке, и с мечом в другой, подбежал к Жану. — Ловко ты их сзади!

– Где Рикард? Тьер? Я их не вижу — прохрипел, Жан.

– Тьер зарублен. Они сзади зашли и… Рикард вряд ли жив. Я видел, как он упал.

– Твари… Не давай им уйти! Никто не должен уйти. Всех убить! Всех! — зарычал Жан и бросился в атаку.

Он наседал на пятящихся врагов, колол в ноги, в лицо, в живот, добивал споткнувшихся, кидался на вражеские мечи, не думая о том, что сам подставляется под удар, и бил, бил без жалости. Гнев проснувшегося внутри Зверя придал ему сил и начисто лишил осторожности. Враги, кажется, чувствовали что-то, и шарахались от него, как от бешеного, бежали, вместо того, чтобы сражаться.

Жан бежал следом, пока хватало воздуха в лёгких. Он успел заколоть ещё одного, замешкавшегося, ударом снизу, в пах, когда тот пытался вскочить на лошадь. На этом враги, кажется, кончились. Несколько выживших, успевших вскочить в сёдла, умчали прочь.

Жан огляделся. — Мимо, никого не замечая вокруг, брёл раненный. Он поскуливал, баюкая свою правую руку, у которой вместо кисти алел кровоточащий обрубок. Кажется, он пытался подобраться к одной из стоящих поблизости бесхозных лошадок. Жан ударил его мечом по лицу, потом уколол в живот. Раненый со стоном повалился на спину. Жалобно заскулил, заслоняя окровавленное лицо обрубком руки. Жан колол его ещё и ещё, пока тот не затих. Потом, оглядевшись, и не увидев больше ни одного живого врага, он воткнул меч в землю, упал на траву и завыл от досады, от злобы на врагов, на весь этот мир, но, главным образом, на самого себя.

«Не так! Всё не так! Кем я стал? Что творю? Я же сам себе теперь страшен, противен… Ведь я хотел как лучше. Хотел спасать, создавать… Я ради этого всё и затеял… Будь ты проклят, Арно! Будь прокляты все твои прихвостни! Почему, что бы я ни делал, всё становится только хуже?! Кой чёрт я заставил мальчишек сражаться, не дав им при этом совсем никакой защиты? Это я отправил их на верную смерть! А этот неуклюжий болван Рикард? Если бы я не потащил их за собой в Тагор, они все были бы живы!»

– Щ-щингейм! Щингейм атс хайю! — послышалось где-то рядом.

Жан поднял голову — мимо него на вороной лошади галопом промчался Шельга. В правой руке он сжимал меч, а в левой окровавленный чекан.

– Куда?! Стой! Стой, Шельга!!!

Но кедонец уже выскочил на тракт и скрылся за деревьями.

– Вот идиот! Куда ты в одиночку? Убьют же, и всё… - Жан поднялся с земли. Потянув за наносник, с усилием снял с головы шлем и бросил его на траву. Со лба почему-то закапала кровь. Кажется, он сорвал уже запёкшуюся корку на ране. Голова гудела. Ныл рассечённый лоб и разбитый в кровь нос, чуть шатались передние зубы, болела и кровила разбитая о них изнутри губа. Ныло плечо, руки, ноги. Кажется, он в ходе этого боя сам не заметил, как пропустил несколько ударов.

Жан схватился за меч, заметив, что кто-то приближается. «А, нет. Свои. Лаэр. Хоть он ещё жив, слава богу. Идёт, шатаясь, и ошалело оглядывается вокруг».

– Трис всемогущий, неужели мы сумели отбиться? Мой господин, мы, правда, отбились? Они не вернутся? Не накинутся снова?

Тело болело и ныло в самых неожиданных местах. Накатила страшная усталость. Хотелось упасть на траву и просто лежать, но Жан понимал — сейчас надо помочь тем, кто ещё жив. Пересилив себя он, следом за Лаэром, потащился обратно в лагерь. Там Ги, Низам и Хеймо, скинув с себя всю амуницию, уже таскали трупы и искали раненных.

– Всё не так плохо, как кажется, господин, - Ги бодро ощерился. — Вальдо жив. Ударом сзади ему пробили шлем. Кожа на голове разодрана но череп-то цел! Если хорошенько промыть рану и забинтовать, то, может, всё ещё обойдётся.

Жан глянул на лежащий на боку, почти пустой котёл и на залитое водой кострище.

– Это мелочи, - махнул рукой Ги. — Это всё даже к лучшему. Несколько гадов пробрались сквозь наши завалы и напали сзади. Один из них задел и уронил котёл. Обварил, видно, ноги. Прыгал тут и орал, пока я его копьём в живот не успокоил… Вот только воды теперь совсем мало. А кипячёной вовсе нет.