На работу я приезжаю чуть ли не самой первой, домой ухожу в числе последних. Пару раз замечаю авдеевский «Бентли» на стоянке, пару раз, когда я выхожу — его уже нет.

В среду мы сталкиваемся в переговорной, но он ведет себя сдержано и профессионально. Настолько безупречно демонстрирует свое «мне похуй на тебя, пока ты в офисе», что после собрания я все-таки пишу ему, что он бессердечный мудак. Он не обижается. Вставляет только короткое: «Берегу твою репутацию». А мне иногда хочется, чтобы схватил при всех в охапку и поцеловал. Даже если через секунду мы оба об этом пожалеем.

Отвлекают от всего этого только мои поездки к нему на конюшни.

Вадим сдержал обещание — господи, как будто бывает как-то иначе — и предупредил обо мне. Потому что каждое мое появление меня встречают как маленькую принцесску. Теперь у меня здесь есть свой свои личные розовые — да, блядь, — резиновые сапожки, чтобы без проблем шастать по грязи, экипировка для верховой езды, хотя идея взобраться на лошадь до сих пор кажется мне чистым безумием. К моему приезду всегда готовят вкусный чай и перекус, а повар — милая женщина лет шестидесяти — всегда угощает пирогом с ягодами.

Я стараюсь вести себя максимально незаметно и никому не доставлять неудобств.

Просто беру книгу — сопливое девчачье фэнтези про невозможную любовь ангела и демона — сажусь рядом с вольером на скамейку и читаю вслух. Читаю либо пока не замерзну, либо пока не заболит горло. Хочу верить, что однажды мой голос Маруся будет встречать не злым шипением, а хотя бы молча. Но пока что не изменилось ровно ничего.

И да — идея назвать бедную израненную кошку «Марусей» целиком и полностью моя. Когда случайно упомянула ее имя в телефонном разговоре с Вадимом, он посмеялся и сказал, что такое могло прийти в голову только мне. А я сказала, что если бы он был чуточку внимательнее, то увидел бы, что имя «Маруся» буквально написано у нее на морде.

Вылет в Штаты в воскресенье, через три дня.

Вадим не говорит, зачем туда едет, но у меня в руках достаточно информации, чтобы иметь более-менее ясное представление о том, что именно «MoneyFlow» собирается сожрать в ближайшее время. Это сделка с отелями. Та самая, информация о которой по непонятной причине вдруг оказалась в моей рабочей почте. Подробности я знаю только по верхам, но полчаса гугла и мои гениальные мозги делают свое «грязное дело» — отели на побережье, офис теперешнего владельца в Нью-Йорке.

Я ненавижу себя за то, что копаю это.

Все равно ведь не использую. Во-первых, сейчас это уже бессмысленно — на этапе подписания главного договора, никто и ничего уже все равно не переиграет, потому что на кону не деньги, а репутация. И никакие сладкие бонусы не перекроют тот маленький факт, что отказавшаяся подписывать сторона станет абсолютно нерукопожатной.

А во-вторых — я не могу вот так с моим Хентаем.

С Авдеевым бы точно смогла, а с ним — не могу. Потому что люблю. Какой-то отбитой сучьей любовью, как собачка, потому что даже сейчас, когда он вырвал мне зубы и посадил на цепь, я готова следовать за ним абсолютно добровольно даже на переломанных лапах.

Хентай: Не бери много вещей, Барби, все что тебе будет нужно — купишь на месте.

Я читаю его сообщение, пока водитель везет меня в студию танцев. Почти восемь, она закроется через час, но я все равно хочу позаниматься хотя бы полчаса, чтобы выдрать з своего слишком сильного тела остатки жизнедеятельности, вернуться домой и вырубиться мордой в подушку.

Чтобы не думать о том, что завтра у меня «свидание» с Дэном.

И что где-то в этом мире существует дядя Боря. Гельдман. И я буквально жопой чувствую, что он должен вот-вот всплыть в моей жизни. Чуйка на проблемы у меня всегда работала безупречно — пару раз это избавляло меня от тотальной херни.

Я: Предлагаешь тебя разорить?

Хентай: Вперед, коза. Ты же помнишь — я до сих пор жду, когда ты хотя бы начнешь пытаться.

Я прикусываю губу, вспоминая, как начались «мы».

Своими волшебными пластиковыми картами я не пользуюсь.

Не хочу. Не могу. Тошнит от мысли, что он дал их еще в те дремучие времена, когда я планировала превратить его драгоценную репутацию в половую тряпку на пороге общественного туалета. Мне ничего от него не нужно. Только бы просто… влюбился, можно?

Хентай: Была у врача?

Это он по поводу противозачаточных. Не давит, абсолютно. Первой тему снова подняла я, пару дней назад — сказала, что помню его просьбу и подыскиваю хорошего специалиста, который назначит мне что-то адекватное, а не «как и всем». Уверена, если бы я сказала, что передумала и нам придется и дальше пользоваться резинками, он бы ни слова не сказал против.

Я: Завтра иди ну прием.

Я разглядываю экран и «зеленые галочки», которые появляются на моем сообщении почти мгновенно. Сейчас он читает сообщения без длинных пауз, максимум — через час, и то я была в курсе, что он умотал из офиса на какую-то встречу. Вариант «на встречу к крестной Лоли» я придушила в зародыше. Даже если и так… я подписалась не тявкать на эту тему.