В студии торчу почти до закрытия, девочки уезжают раньше. Полина ворчит, что меня мой «папик» (боже, как меня мутит от этого слова!) явно эксплуатирует, раз я уже второй раз отказываюсь от предложения сходить куда-то потусить. Но я отыгрываю правильную роль, смеюсь и шучу, что в наших с ним отношениях крепостное право еще не отменили. Потому что иначе придется рассказать, что я отказываюсь сходить потанцевать из-за того, что лечу на неделю в Штаты. Мне кажется, даже эта информация уже избыточна. Хотя Авдеева она по-прежнему никак не палит.

Из студии я выхожу последней — и за дверью, в свободном, но плохо освещенном холле натыкаюсь на долговязую мужскую фигуру. От неожиданности вскрикиваю, инстинктивно пячусь обратно к стене, но успеваю сунуть руку в сумку, в которой по старой привычке всегда таскаю перцовый баллончик. Хотела бы еще и электрошокер — в Штатах меня эта штука очень выручала — но здесь на него нужно получить столько разрешений, как будто это оружие массово поражения.

— Кристина Сергеевна? — Мужчина выныривает из тени, показывая, без проблем, свое лицо — лет тридцать с небольшим, типичная морда бойцовской собаки.

Я молчу. Держу вид «только попробуй ко мне сунуться, урод». Улица научила выживанию, так что в вопросах самозащиты я точно не кисейная барышня, и если нужно — не побрезгую откусить яйца. Не_фигурально.

— Лев Борисович хочет с вами поговорить, — передает послание «бойцовский пес».

Мне должно бы стать легче, потому что в таком раскладе моей жизни ничего не угрожает.

Но мне становится только еще страшнее. И это не тот страх, который я запросто перемолочу своим фирменным «я сильная — я вывезу». Это паника загнанного в угол, потому что послать Гельдмана на хер я просто не могу.

С той встречи на аукционе прошло две недели.

Он за мной следил?

Держал на контроле все передвижения, иначе как его человек нашел меня здесь? И не просто нашел, а подкараулил момент, когда ко мне можно подойти без свидетелей? Не на улице, где это увидит водитель Авдеева, а здесь.

— Вряд ли нам есть о чем говорить, — все-таки предпринимаю слабую попытку отделаться. Знаю, что не поможет, но прикидываюсь шлангом. — Я ничего не знаю о делах своего отца и ничем не смогу по…

— Завтра Лев Борисович будет ждать вас в Grand Mirage, вечером.

Он намеренно перебивает, потому что в его обязанности не входит выслушивать мои капризы — он просто гонец.

Я отмечаю, что крестный Боря оставил мне немного «воздуха», очертив довольно широкие временные рамки размытым «вечером».

— Вам нужно обязательно прийти, Кристина Сергеевна, — добавляет «пес». Ноль эмоций на морде, только конкретика. — Для вашей же безопасности. Лев Борисович будет ждать.

Для моей безопасности?

Я жду, пока он уйдет — мой ответ ему не нужен, потому что «да» вшито в приглашение по-умолчанию — и только потом делаю что-то похожее на вдох. И тошнота снова моментально подкатывает к горлу.

От паники бросает в липкий пот.

Ботинки врастают в гранит под ногами.

Я бы здесь и осталась, ей-богу, но охранник ходит между этажами и нарочно гремит связкой ключей. Приходится экстренно брать себя в руки, выталкивать за порог, на крыльцо.

В феврале, наконец, шарахнули морозы. А я стою в распахнутой куртке и надеюсь, что этот собачий холод просто меня прикончит. Превратит в сосульку как крион, и тогда мне просто ничего не придется делать. Нет человека — нет проблемы.

Но стоять так долго не получается — Игорь, водитель, идет ко мне навстречу, накидывает свой пиджак прямо поверх моей куртки, ведет до машины, помогает сесть на заднее сиденье. Я замираю в позе прилежной ученицы — просто кладу ладони на колени и смотрю в спинку переднего пассажирского сиденья.

— Кристина Сергеевна? — решается обратиться обычно молчаливый Игорь. За все время, что я с ним катаюсь, мы обмолвились едва ли парой десяткой слов. — Может, помочь что-то?

Я ловлю его взгляд в зеркале заднего вида и с опозданием начинаю слишком энергично мотать головой.

Ничего не произошло, просто я, блядь, доигралась с огнем.

— Домой? — уточняет он на всякий случай.

— Да, да.

Я до сих пор не знаю, рассказывает ли он Вадиму, куда меня возит. Хотя это не имеет значения, потому что у меня довольно тривиальный маршрут — работа, фитнес, пилон. Во все остальные места я езжу на метро — не потому что хочу что-то скрыть (хотя Вадим бы очень удивился, если бы узнал, что я встречалась с его лучшим другом), а просто чтобы не привыкать к слишком красивой жизни.