Он шагнул внутрь и подошёл к столу.

— Ребёнок Сольвейг будет здесь завтра утром, — добавил он.

Он полез в карман своей потёртой куртки и вытащил две тонкие пластиковые карты. Положил их на стол, рядом с тряпицей, в которой лежали сломанные часы.

— Это от комнаты. И от столовой. Вы теперь — часть общины. — Матео обвёл взглядом их убогую каморку. — Добро пожаловать, Бродяги.

Хавьер коротко кивнул. Принято. Задача выполнена. Он уже хотел сесть, но Матео не уходил. Он стоял посреди комнаты и смотрел на Люсию. Его взгляд был не просто одобрительным. Это был взгляд инженера, который нашёл недостающую деталь для своего механизма.

— Мы разобрались с мелкими хищниками, — сказал Матео, и его голос стал тише, серьёзнее. — Теперь о главном.

Он сделал паузу. Тишину в комнате нарушал только вой ветра снаружи и далёкий, низкий гул земли.

— Ты сказала, что можешь дать отпор системе. Настоящей системе. Той, что охотится за вами.

Его глаза впились в её.

— Покажи, как.

Слова упали в тишину. Это был не вопрос. Это был приказ. Вызов. Контракт, подписанный страхом и ложью. Люсия почувствовала, как напряглись мышцы на её шее. Она получила то, чего хотела. Доверие. Место. Шанс нанести ответный удар.

И теперь ей придётся за это платить.

Она кивнула. Один раз. Медленно. Её пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак так сильно, что побелели костяшки.

Кабели, толстые, как змеи, душили лабораторию.

Они свисали с потолка, ползли по стенам, сплетались в грязные клубки на полу. Комната гудела. Низкий, утробный гул серверов смешивался с прерывистым кашлем дизельного генератора снаружи. Воздух был плотным, горячим, пах горелой пылью и пластиком.

Люсия сидела перед тремя мониторами. Их свет выхватывал из полумрака её бледное лицо, синеву под глазами и спутанные тёмные волосы. К вискам тянулись тонкие провода от самодельного обруча, усеянного датчиками. Она была похожа на жрицу какого-то уродливого, механического культа.

Она не смотрела на экран. Её взгляд был устремлён на влажный конденсат, выступивший на толстой медной трубе вдоль стены. Пальцем она медленно выводила на влажной поверхности спираль.

Матео стоял позади, скрестив руки на груди. Его массивный силуэт почти полностью перекрывал дверной проём. Рядом с Люсией склонился Ивар. Его пальцы не печатали — они выстукивали по клавишам рваный, лихорадочный ритм. В отсветах монитора его глаза горели голодным огнём.

— Итак… Люсия. — Голос Матео был лишён терпения, сухой, как треск ломающейся ветки. — Ты обещала оружие. В сухом остатке — что у нас есть? Пока я вижу только потраченное электричество и тебя, рисующую на трубах.

Люсия не обернулась. Её палец замер.

— Это не… его нельзя просто скопировать. Система Лены… она как гладкое стекло. Холодное, идеальное. Без трещин. Бить по нему бесполезно.

— Стекло бьётся, — прорычал Матео. — Нам нужен молот потяжелее.

— Нет! — Её голос был тихим, но острым. Она наконец повернулась. В её глазах плескалась лихорадочная, почти безумная энергия. — Ты не понимаешь. Молот она просто… она заметит за километр. Она увернётся. Она его просчитает.

— Тогда что ты предлагаешь? Ждать, пока она раздавит нас, как клопов?

— Нужно не бить. Нужно… — она коснулась пальцами датчика на виске, — …найти внутреннее напряжение. Создать резонанс. Она видела этот принцип в обрывках системных логов Лены, в протоколах самодиагностики. Украденная идея, вывернутая наизнанку. Крошечный, неправильный звук, от которого всё пойдёт трещинами изнутри.

Ивар подался вперёд, вытянув худую шею, словно боялся пропустить хоть слово.

— Звук… Ты говоришь о структурном паттерне? О коде, который не атакует, а нарушает логику самой системы? Заставляет её сомневаться в собственных протоколах?

Люсия посмотрела на него, и в её взгляде впервые за долгие дни промелькнуло что-то похожее на облегчение. Она нашла переводчика.

— Да. Не оружие. Антитело. Осколок моей… памяти. Осколок её собственного кода, искажённый до неузнаваемости. Мы скормим её системе безумие.

Матео хмыкнул, его лицо не выражало ничего, кроме глубокого скепсиса.

— Безумие. Отлично. Наш главный стратегический ресурс. Сколько безумия нам понадобится, чтобы сбить хотя бы один дрон?

— Не знаю, — честно ответила Люсия, снова отворачиваясь к экранам. — Я никогда этого не делала.

— Ты хочешь сказать, мы ставим на кон всю нашу безопасность ради… эксперимента? — Матео шагнул ближе. Воздух в комнате, казалось, сжался.

— Мы ставим на кон всё, потому что у нас больше ничего нет! — выкрикнул Ивар, вскакивая. — Или ты забыл, как её дар нашёл Сольвейг? Ты забыл, как мы заткнули пасть конкурентам? Это не эксперимент, Матео. Это наш единственный, блядь, шанс!