Матео медленно повернул голову к Ивару. Тот сдулся под его взглядом, но не отвёл глаз.

— Следи за языком, техник. Я ничего не забыл. Особенно я не забыл, что твоя работа — чинить генератор, а не указывать мне, что делать.

Ивар сжал губы.

— Генератор работает.

Люсия провела рукой по холодному металлу корпуса сервера. Ледяная, мёртвая гладь Порядка под её горячими, дрожащими пальцами.

— Ему не нужно доверять мне, Ивар. Ему нужно увидеть. Принесите дрон. Того, которого Хавьер подстрелил у старых складов.

Матео молчал с минуту, изучая её сгорбленную спину. Затем кивнул своим людям у двери.

— Принесите ей её игрушку. И если эта штука рванёт, я лично вышвырну вас обоих в фумаролу. И тебя, Ивар, следом. За компанию.

В своей цитадели Лена не чувствовала ни жары, ни холода. В воздухе не было ни пылинки. Звуков не было совсем — даже её собственное дыхание тонуло в идеальной изоляции. Единственным движением было плавное течение данных по голографическим интерфейсам, что парили вокруг её кресла.

Она анализировала провал.

Причина провала: аномальная среда. Высокая геотермальная активность. Выбросы пара. Магнитные помехи. Система определила это как «информационный туман». Её всевидящее око ослепло.

Это было неприемлемо. Недостаток данных был сбоем в системе. А сбои нужно было устранять.

Лена инициировала протокол глубокого анализа. Её «цифровой тик».

Пространство вокруг неё заполнилось мириадами ветвящихся световых линий. Каждая линия — вероятностный сценарий. Тысячи. Миллионы. Она прогнала симуляцию захвата заново.

99.97% симуляций заканчивались успехом. Беглецы должны были быть обнаружены и схвачены в течение первых шести часов. Их тактика бегства была примитивной и предсказуемой.

Но они выжили.

Система выделила аномалию. Одну переменную, которая рушила все расчёты.

Лена запустила анализ действий цели за последние 72 часа. Система обработала провал миссии конкурентов «Бродяг», который Матео так неосмотрительно списал на удачу. Лена видела всё. Она видела ложный след. Видела, как идеально скоординированная засада заманила чужих дронов в узкое ущелье.

Это была не пассивная защита. Не инстинкт выживания. Это был продуманный, асимметричный ответ. Холодный и точный. Слишком точный для группы выживальщиков. Это был её почерк. Почерк Оракула.

Холодный, бесстрастный вывод пропечатался на главном экране.

На интерфейсе мигнула строка статуса. Знакомое, почти успокаивающее

Лена смотрела на красные буквы. Она впервые видела в Люсии не сбежавший актив, не сломанную жертву. Она видела в ней своё отражение. Искажённое, грязное, неправильное. Хаотичное.

Она мельком взглянула на соседний экран. Тот, который всегда был активен. Ровная зелёная линия кардиограммы её брата. Пульс — 60 ударов в минуту. Давление — 120 на 80. Идеальные показатели. Идеальный порядок.

Всё, что угрожало этому порядку, должно было быть уничтожено.

Хавьер стоял на посту, вглядываясь в серую пелену пара. Ветер нёс резкий запах серы, от которого першило в горле. Холод пробирался под толстую куртку, заставляя мышцы деревенеть.

Здесь, на краю света, его навыки не стоили ничего. Он умел убивать. Умел двигаться бесшумно, читать тактическую обстановку. Но как убить врага, которого нельзя коснуться? Его винтовка, тяжёлая и холодная в руках, казалась неуклюжей железкой.

Он посмотрел на тускло светящееся окно лаборатории.

Теряю её.

Она уходит туда, где я не могу её достать. Защитить.

Страж у пустой клетки.

Здесь я просто кусок мяса с винтовкой. Анахронизм. Она создаёт оружие из мыслей. А я… я просто жму на спусковой крючок.

Её ломает изнутри. А я бессилен. Как с часами отца. Просто смотрел, как они умирают.

Я боюсь не Лены. Я боюсь того, во что Люсия превращается.

И что, если она больше не будет во мне нуждаться?