Она назвала два имени, которых Хавьер не знал. Потом помолчала, собираясь с силами.

И сказала последнее:

— Ивар.

Техник вздрогнул, словно его ударили. Матео помрачнел. Он перевёл взгляд с Люсии на своего человека.

— Ивар? Он со мной… с самого начала. С первых дней. Какие у тебя доказательства?

Люсия покачала головой, отводя взгляд.

— Я не знаю. Нет доказательств. Он… он просто самый громкий. Его страх… он другой. Не такой, как у остальных. Он что-то скрывает. Очень, очень сильно.

В дальнем углу комнаты Ивар, стоявший у своего рабочего стола, быстро нажал на кнопку старого планшета. Экран, на котором на долю секунды было видно морщинистое лицо пожилой женщины, погас. Он сделал это почти незаметно, но не для Хавьера. Его глаза, натренированные годами высматривать угрозу в малейшем движении, зацепились за этот жест.

Хавьер замер. Для него это было признанием.

— Этого достаточно, — голос Хавьера был тихим и ровным. — Я поговорю с ним.

— Ты останешься здесь, — отрезал Матео, делая шаг вперёд и вставая между Хавьером и Иваром. — Никакой самодеятельности в моём доме.

— Он — угроза. Угрозы нужно устранять. Быстро.

— Это моя община, Рейес! — в голосе Матео впервые прорезался металл. — И это мои правила! Ты тронешь его без железобетонных доказательств — и я вышвырну вас обоих вон. Ясно?

— А если он ударит первым? Пока ты ждёшь свои… бумажки? — прошипел Хавьер. Его голос стал ещё тише, почти шёпотом. Это был тот тон, которого боялись враги.

Матео выдержал его взгляд.

— Это риск, на который я готов пойти. А ты?

Хавьер медленно выпрямился. Он отступил на шаг. Но его взгляд, прикованный к Ивару, обещал, что этот разговор ещё не окончен.

Он стоял за спиной Люсии. Смотрел на Матео. На Ивара. На спутанные кишки проводов под потолком.

Чужой мир. Чужие правила.

Он умел зачищать сектор. Убирать угрозу. Нажимать на спуск.

А здесь враг прятался в гудении серверов. В чужих головах.

Динозавр в серверной. Сильный, огромный и абсолютно, сука, бесполезный.

Он сжал в кармане нож. Бессилие было тяжелее любой брони.

Вечером Люсия сидела на краю койки в их новом жилище — ещё одном контейнере, но на этот раз с двумя нарами и тусклой лампочкой. Хавьер пытался починить старые отцовские часы, но его пальцы не слушались. Он снова и снова перебирал крошечные детали, не в силах собрать их воедино.

Люсия поднялась. Её тошнило от одной мысли об этом. Но она должна была.

— Мне нужно вернуться туда, — сказала она тихо.

Хавьер поднял на неё глаза.

— Нет. С тебя хватит. Мы найдём другой способ.

— Другого способа нет! — её голос сорвался. — Я не могу… я не могу ошибиться, Хави. Я не могу повесить это на человека, если не уверена. Ты не понимаешь, каково это…

Он понимал. И это было хуже всего. Он молча кивнул.

В командном центре было почти пусто. Только Ивар сидел за своим столом, угрюмо уставившись в погасший экран. Он поднял глаза, когда они вошли. В его взгляде не было вины. Только застарелая усталость и страх.

Люсия снова села в кресло. На этот раз она не колебалась. Она надела обруч, словно принимая неизбежное.

— Давай, — прошептала она.

Ивар нехотя нажал несколько клавиш.

Погружение было другим. Более целенаправленным. Она проигнорировала общее болото чужих мыслей, этот отвратительный хор мелких грехов и страхов. Она шла на один-единственный сигнал. На «громкий» страх Ивара.

Она пробилась сквозь стену его паники, как сквозь плотный туман, и увидела правду.

Это был не страх предателя. Это был страх сына.

Она увидела его глазами старую, умирающую женщину в больничной палате в Рейкьявике. Его мать. Увидела, как он тайком, используя крохи трафика, отправляет ей короткие, зашифрованные сообщения. «Я жив. Я в порядке. Люблю тебя». Он нарушал главный запрет Матео — никаких контактов с внешним миром. Его страх был не страхом разоблачения, а страхом быть изгнанным. Потерять последнюю, тонкую ниточку, связывавшую его с прошлой жизнью.

Люсию будто окатило ледяной водой.

Невиновен.

Она чуть не позволила Хавьеру, в его слепой ярости, сломать этого человека.

Её сила — не скальпель. Ржавый нож мясника.

Именно в этот момент, когда её сознание было обострено до предела стыдом и шоком, она заметила аномалию. Что-то другое.

Тонкий, как иголка, импульс данных. Холодный. Профессионально зашифрованный. Он не кричал от страха. Он не был пропитан эмоциями. Он был чистой, безличной информацией.

Как укус змеи.

Её сознание метнулось по этому следу. Он был почти невидимым, мастерски спрятанным в общем потоке. След вёл не от терминала Ивара. Он вёл от медицинского отсека. От терминала, к которому имел доступ только один человек.