— Мы можем быть полезны. Я — боец. Она…

— У меня достаточно бойцов, — Матео перебил его, резко поворачиваясь в кресле. В его взгляде не было ничего, кроме холодной оценки. — А проблемы мне не нужны. Система, от которой вы бежите, рано или поздно найдёт это место. Вы — ходячая мишень. Вы принесли войну к моему порогу.

— Мы не просили вас о помощи. — Голос Хавьера стал ниже, без единой интонации.

— Нет. Вы просто явились, — Матео усмехнулся. — Как чума. Так что дай мне причину не провести дезинфекцию.

— Вы не видите их, — раздался тихий голос Люсии. Она перебила брата, и оба мужчины уставились на неё. — Но я их слышу.

Наступила тишина, нарушаемая только гулом серверов.

Матео подался вперёд.

— Что ты сказала?

— Они уже ищут, — продолжила Люсия, глядя ему прямо в глаза. Её голос окреп. — Прощупывают сеть. Пока слабо, как пальцами в темноте. Но они найдут. Я могу стать вашими глазами. Вашим предупреждением.

Матео долго смотрел на неё. Холодный интерес в его глазах сменил скуку. Он откинулся на спинку кресла.

— Предупреждением, — повторил он. — Красиво сказано. Только вот слова — это просто шум. А у меня тут и без того шумно. Мне нужны доказательства, Оракул.

— Что вам нужно? — спросил Хавьер.

— Пока ничего, — Матео поднялся. — Для начала вам нужно подумать. Оценить своё положение. А я оценю риски.

Он кивнул двум охранникам, стоявшим у двери.

— Проводите гостей.

Их вели не в жилой блок. Их вели на отшиб, к одиноко стоящему ржавому морскому контейнеру. Снег, смешанный с вулканическим пеплом, хрустел под ногами. Ветер выл, пронизывая до костей.

Это была клетка.

— Какого чёрта, Матео? — рыкнул Хавьер, когда охранник начал отпирать тяжёлый засов.

— Профилактика, — спокойно ответил Матео, стоя в нескольких шагах позади. — Мне нужно убедиться, что вы не принесли с собой ничего… заразного. Кроме проблем.

Хавьера толкнули внутрь. Люсия шагнула за ним. Внутри было темно, пахло ржавчиной и ледяным холодом.

Дверь с лязгом закрылась. Скрежет засова прозвучал оглушительно. Они оказались в ловушке. Абсолютная, гулкая темнота.

— У вас есть одна ночь, — донёсся до них приглушённый голос Матео. — Чтобы доказать свою полезность. Утром мы либо найдём вам применение, либо оставим вас на съедение стихии. Подумайте хорошо. Особенно ты, Оракул.

Шаги удалились.

— Блядь! Сукин сын! — Хавьер с силой ударил кулаком в стену. Гулкий звук прокатился по металлической коробке.

Люсия не двигалась. Она села на ледяной пол, обхватив колени. Страх был сильнее холода. Она смотрела на рукав своей куртки. В такт её колотящемуся сердцу, в полной темноте этого железного гроба, серебристая пыль снова начала пульсировать. Слабо, прерывисто, как сигнал бедствия.

Угроза не осталась снаружи. Она была здесь, с ними. В этой железной коробке на краю света. Маленький, холодный огонёк врага, который они принесли с собой. И он всё ещё горел.

Холодный воздух контейнера пах солью и ржавчиной. Хавьер не спал. Он сидел, прислонившись спиной к рифлёной стене, и смотрел на рукав куртки Люсии.

Ночная пульсация прекратилась так же внезапно, как и началась. Серебристая пыль на рукаве куртки погасла. Стала просто пылью.

Возможно, это был короткий импульс от пролетавшего слишком высоко спутника. А возможно, система просто проверяла связь. В любом случае, геотермальное поле работало. Глушило сигнал.

Хавьер выдохнул. Но тут же напрягся снова. Скрипнула сталь где-то снаружи. Они были в безопасности от Лены. Но не от Матео.

Дверь контейнера с визгом отъехала в сторону, впустив полосу серого света и холод. В проёме стоял Матео. В руке он держал старую эмалированную кружку, от которой поднимался пар. Ни приветствий, ни извинений.

— Поднимайтесь.

Хавьер поднялся первым, разминая затёкшие мышцы. Люсия последовала за ним, ёжась от утренней сырости. Она выглядела так, словно не спала вовсе.

Матео повёл их через поселение. Это был не лагерь. Это был муравейник, слепленный из мусора, ржавого металла и упрямства. Контейнеры, соединённые шаткими переходами. Кабели, свисавшие со столбов, как чёрные лианы. Вездесущий запах серы смешивался с дымом самодельных печей. Люди, встречавшиеся им на пути, провожали их тяжёлыми, недоверчивыми взглядами. Здесь каждый чужак был потенциальной угрозой.