Сольвейг. Тихая, спокойная женщина-медик, которая дала ей воды, когда её вырвало. Которая участливо посмотрела на неё и сказала: «Береги себя».

Люсия резко открыла глаза.

Вздох застрял в горле. В ушах звенела тишина, сменившая хаос сети. Она посмотрела на Хавьера. На её брата, её защитника, который был готов убить не того человека по её наводке. Ужас этого открытия был во много раз сильнее, чем тошнота от чужих мыслей.

Она не кричала. Она не плакала. Она просто прошептала имя, которое никто из них не ожидал услышать.

— Сольвейг.

Дверь. Металл. Замок хлипкий, из тех, что ставят для видимости. Хавьер не ждал. Не постучал. Просто шагнул вперёд и ударил плечом. Старый металл застонал, и замок вылетел из рассохшегося косяка с сухим треском.

Он вошёл низко, оружие наизготовку. За ним, как тени, скользнули Матео и двое его молчаливых бойцов.

Медотсек оказался маленьким и до скрипа чистым. Воздух пах лекарствами, но не безжизненной химией мира, который они покинули. Пахло сушёными травами, спиртом и чем-то ещё, неуловимо знакомым, как детство.

Сольвейг, тихая женщина с усталыми глазами, которую Хавьер видел мельком в столовой, замерла у единственного работающего терминала. Её лицо дёрнулось, глаза расширились. Рот открылся в беззвучном крике.

Она не закричала. Судорожно схватила маленький внешний передатчик и с силой ударила его о край стола. Раз. Второй. Пластик треснул, но устройство не разлетелось.

Два шага — и Хавьер был рядом. Его движения были экономичны, как язык инструкций. Он не ударил её. Просто перехватил её тонкое запястье, его пальцы сомкнулись на её коже. Под его пальцами её пульс бился частой, панической дробью. Её пальцы разжались сами.

Маленький чёрный передатчик упал на бетонный пол с глухим стуком.

— Не надо… пожалуйста… — прошептала она. Слова путались, срывались.

Один из бойцов Матео поднял устройство. Хавьер всё ещё держал её руку. Он видел, как по её щеке ползёт слеза, блестя в тусклом свете лампы. Она не боец. Просто напугана.

— Говори, — голос Матео был ровным и безжизненным. Он смотрел на неё так, как инженер смотрит на сбой в системе.

— Я не… я не могла! — Сольвейг задыхалась. — Они… у них мой сын… мой Лео…

Хавьер чуть ослабил хватку. Сын. Чёрт. Всегда одно и то же. Давление на самую уязвимую точку.

— Где? — спросил он. Его голос был ровным, почти безразличным, но в этом и была его сила. Он заставлял отвечать.

— Рейкьявик… они… они прислали фото… — она всхлипнула. — Он в какой-то комнате… без окон… Если я не выйду на связь… раз в шесть часов… они…

Она не договорила. Не было нужды.

Хавьер отпустил её руку. Она рухнула на стул, обхватив голову руками, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Боец протянул передатчик Матео. От треснувшего корпуса несло резким, едким запахом палёной электроники и горелого пластика. Он ударил в нос, смешиваясь с успокаивающим ароматом сушёной ромашки, висевшей в пучках под потолком.

Запах технологий и смерти, вторгающийся в хрупкий мир выживания.

Хавьер посмотрел на Матео. Лицо лидера «Бродяг» было непроницаемо. Он взвешивал риски. Хавьер знал этот взгляд. Взгляд человека, готового отрезать инфицированную конечность, чтобы спасти весь организм. Сольвейг и её ребёнок были этой конечностью.

В этот момент в дверном проёме появилась Люсия. Хавьер напрягся, готовый заслонить её, но она вошла внутрь, и её взгляд был прикован не к нему.

Она смотрела на плачущую женщину.

Люсия вошла в медотсек и замерла. Та же клетка. Тот же выбор без выбора. В памяти всплыл стыд за свою ошибку с Иваром, которого она была готова обвинить. Не точный инструмент, а ржавый нож мясника. Она поморщилась, словно от зубной боли.

Матео мерил шагами маленькую комнату. Три шага туда, три обратно.

— Она — дыра в нашей обороне, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Его голос был глухим. — Канал связи нужно уничтожить. Её — изолировать. Немедленно.

— Нет, — голос Люсии был тихим, но каждый в комнате вздрогнул.

Все взгляды обратились к ней. Хавьер сделал полшага к ней, его тело окаменело. Готовый защитить. Готовый заставить её замолчать. Но она подняла руку, даже не взглянув на него. Жест был едва заметным, но он остановился.

— Что ты сказала? — Матео развернулся к ней. В его глазах был холодный огонь.

— Я сказала нет, — повторила Люсия, делая шаг вперёд. Она смотрела прямо на Матео. — Вы её изолируете, и её сын погибнет. Утром. Может, к обеду. А они… те, кто его держит… они просто найдут другого заложника. Другого ребёнка.