Она не повернулась. Её голос был таким же пустым, как и её взгляд.

— Тишина…

— Да. Теперь ты в безопасности. Остальное… ну… остальное я беру на себя.

Эти слова подействовали как разряд тока. Люсия резко повернула голову. В её глазах не было слёз. Только холодная, выжженная ярость.

— В безопасности? — прошипела она. — Я была их оружием, Хавьер. Их единственным шансом. А теперь я… — она обвела рукой отсек, указывая на стонущих раненых. — …просто ещё один раненый. Бесполезный кусок мяса.

— Это не так!

— Защитишь? — она горько, беззвучно рассмеялась. — Ты не понимаешь. Она не просто отключила меня. Она вырвала мне глаза и сломала руки.

Она подняла на него взгляд, и Хавьер отшатнулся. В её глазах не было ничего. Ни боли, ни страха. Только выжженная, мёртвая пустота.

— Я слепой бог, Хавьер. И это твоя победа. Поздравляю.

Люсия отвернулась, обнимая себя за плечи.

Он стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Победа. Блядь. Он хотел вырвать её из ада, а вместо этого запер в лимбе. Он смотрел на её ссутулившуюся спину, и расстояние в три шага между ними казалось непреодолимым. Словно она была за толстым бронестеклом.

Он вышел из медотсека, не находя слов. Руки сами сжались в кулаки. Бесполезный. Это он был бесполезным.

Он превратил её в оружие, подталкивал, пока она не сломалась. И ради чего? Ради этой тишины, которая для неё оказалась хуже любого шума. Эгоистичный ублюдок.

Он был «Стражем», который так крепко держал свою подопечную, что сломал ей кости.

По пути он снова заглянул в медотсек. Сольвейг, не поднимая головы, сортировала уцелевшие ампулы. Она не посмотрела на него. Словно его не было в комнате. Это было хуже, чем крик.

Хавьер отвернулся. Ему нужно было что-то. Ответ. Оправдание. Он пошёл искать Матео.

Лидер «Бродяг» был не в командном центре. Хавьер нашёл его в маленьком техническом помещении, переоборудованном в нечто совершенно неожиданное. Комната была залита мягким фиолетовым светом. Пахло влажной землёй. Вдоль стен стояли длинные ящики, в которых под светом фитоламп зеленели поляны исландского мха.

Матео стоял, склонившись над одним из ящиков, и осторожно опрыскивал растения водой из пульверизатора.

Хавьер остановился на пороге.

— Что будет дальше? — спросил он без предисловий.

Матео не обернулся. Пшик пульверизатора был единственным ответом.

— Будем ждать, — наконец сказал он, выпрямляясь. — Починим турели. Перераспределим посты. Залатаем дыры.

— Мы проиграли, — констатировал Хавьер.

— Мы проиграли битву, Рейес. Не войну, — Матео поставил пульверизатор и повернулся. Его глаза были усталыми. — Я всю жизнь строил клетки. Сначала для данных, потом для людей. Всегда думал, что делаю мир лучше. Безопаснее.

Он подошёл к Хавьеру, вытирая руки о штаны.

— Я работал на тех, кто заварил эту кашу. Тех, кто первым полез в головы. У нас было благородное имя — «Эгида». Идеальная система предиктивного анализа. Мир без преступности, без войн. Мы думали, что строим рай. А построили идеальный ад. Отлаженный, эффективный, бездушный. Лена Орлова была гением. Она взяла наши наработки и довела их до абсолюта. Когда я понял, что мы создали… я унёс ноги. Сбежал сюда, на край света.

Он снова повернулся к своим мхам.

— Я променял строительство идеальных систем на уход за вот этим, — его голос стал почти нежным. — Потому что это… настоящее. Оно растёт само. Ему не нужны приказы. Оно просто… есть.

Чувство бесполезности было вязким, как ил. Чтобы избавиться от него, Хавьер взял винтовку и поднялся на верхнюю смотровую площадку маяка.

Ветер здесь был безжалостным. Он рвал одежду, бил по лицу ледяной крошкой. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось серое, вспененное море.

Он занял пост. Привычные ритуалы успокаивали. Проверить периметр. Оценить сектора обстрела. Просканировать горизонт.

Вдалеке, на фоне туч, кружили дроны Лены. Штурмовики, похожие на хищных птиц. Разведчики, юркие, как стрекозы. Они держались на дистанции. Ждали приказа.

И тут его натренированный глаз зацепился за аномалию.

Среди роя военных машин висел один, совершенно другой. Ближе. Его корпус был меньше, глянцево-чёрный, как дорогой гаджет. Он не двигался по патрульной траектории. Он не сканировал местность.

Он просто висел в одной точке. Как безразличный наблюдатель.

Это было неправильно. Каждая деталь в этом дроне кричала о нарушении логики. Лена была системной. Её дроны были функциональны. Этот был… другим.