Деревья все еще остаются просто деревьями.

И я все еще нервная встревоженная женщина, которой, вероятно, нужен новый психотерапевт. В окне я замечаю свое отражение и односторонне хмурюсь. Я выгляжу усталой, хотя не могу отчетливо видеть свои разнохромные голубые и карие глаза. Мои каштановые волосы все еще собраны в высокий хвост, хотя пряди выбились и свисают вокруг моего бледного лица.

Когда я впервые переехала в кемпинг, я была уверена, что похудею. Я даже сказала маме, что через год, вероятно, сброшу вес, по крайней мере на размер, и снова влезу в свои несколько пар джинсов четырнадцатого размера. Вместо шестнадцатых и восемнадцатых, которые я ношу сейчас.

Каким-то образом этого не произошло. Я не зацикливаюсь на этом, и когда мама спрашивает, достаточно ли я похудела, чтобы влезть в них, я вздыхаю и говорю ей, что явно наращиваю слишком много мышц, целый день гуляя по кемпингу или помогая со всеми делами, необходимыми для содержания Оук-Крест.

Я не рассказываю ей обо всех зефирках, хот-догах и слашах – напитках, на основе фруктов, которые я покупаю тут. Лучше, если она поверит, что я просто слишком мускулистая, чем я признаюсь, что у меня небольшое пристрастие к некоторым довольно нездоровым продуктам.

Ну что ж. То, чего она не знает, не повредит ей и, конечно же, не повредит мне, поскольку у меня нет проблем с тем, как я выгляжу. С моей удачей, если бы я действительно сбросила вес, то сбросила бы его с груди или задницы, а не с живота или рук. Уменьшение размера моих девочек с чашечкой D было бы абсолютной трагедией, которой я не хочу рисковать.

Моргая, я понимаю, что вода стекает по стенкам собачьей миски, и раздраженно поворачиваюсь, чтобы схватить миску и поставить ее обратно на пол. Аргус нюхает его, несколько раз облизывает, а затем поворачивается и уходит в спальню вслед за Вулканом.

Я уверена, что мой свирепый, наводящий ужас сторожевой пес уже растянулся на моей двуспальной кровати, и я знаю, что мне придется драться с ними обоими за привилегию спать в моей собственной постели, если я, конечно, не засну здесь, на диване.

— Люблю вас, ребята, — бормочу я, опускаясь на диван и хватая пульт от телевизора.

Через несколько нажатий кнопок я смотрю на экран запуска Hulu и натягиваю на себя запасное одеяло. После откидываюсь на спинку дивана, радуясь, что могу оставить здесь подушку и одеяло, не подвергаясь осуждению.

В конце концов, у меня же нет никаких посетителей. И никого, кто мог бы осудить меня за то, что я заснула на диване, а не в своей кровати, как следует.

Нос, трущийся о мое лицо, в то время как его обладатель дышит мне в ухо, абсолютно нежелателен во всех мыслимых смыслах.

Единственный свет в каюте, когда я открываю глаза, исходит от телевизора, который в данный момент показывает экран, спрашивающий меня, смотрю ли я все еще то, что я смотрела в первую очередь

— Я не сплю, Вулкан, — бормочу я, с трудом веря, что ему снова нужно куда-то идти сегодня вечером.

Разве он не пописал, когда мы вернулись в хижину несколько часов назад?

Быстрый взгляд на мой телефон показывает, что уже почти четыре утра, и я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, прежде чем подойти к двери и открыть ее. Я включаю свет на крыльце, когда Вулкан выходит за дверь, но вместо того, чтобы последовать за ним, я иду в свою спальню, где Аргус смотрит на меня со своего места на моей кровати с балдахином, как будто я только что прервала его сон без причины.

Я не собиралась засыпать в толстовке и леггинсах, да и сейчас это не совсем удобно. Быстро, пока даю Вулкану шанс сделать то, что ему нужно, я снимаю с себя одежду. Когда, наконец, не остаюсь только в лифчике и трусиках, подхожу к окну, выходящему на деревья за хижиной. Если бы моя хижина находилась где-нибудь в другом месте кемпинга, я бы никогда не стояла перед открытым окном, снимая лифчик. Но здесь никогда никого нет, кроме меня. А если бы это было не так, я бы увидела какой-то свет.

Как бы то ни было, я пытаюсь разглядеть Вулкана в свете, льющемся из окна моей комнаты, в то время снимаю лифчик и швыряю его в шкаф, не особо заботясь о том, куда он упадет. Рассеянно я протягиваю руку, чтобы помассировать основание горла, играя пальцами со шрамом, а потом поворачиваюсь и стягиваю трусики. По крайней мере, то, что пес разбудил меня, означает, что остаток ночи я проведу в своих удобных пижамных шортах и свободной футболке.

Мои волосы, свободные от хвоста, хотя на самом деле я не помню, как их распускала, падают мне на плечи и закрывают лицо, когда я наклоняюсь, чтобы взять шорты. Встав, я натягиваю их, не сводя взгляда с окна.