Что-то внутри сжалось, как под каменной плитой.Ему было неуютно. Потому что какой бы ни была причина, одно оставалось очевидным, такая сложная, такая непредсказуемая женщина не может больше оставаться рядом с ним.

Он пригубил вино. Взгляд скользнул в сторону — как раз в тот момент, когда Сюй Тяньинь, сияя от счастья, короткими мелкими шажками шла обратно, собираясь снова устроиться рядом с ним.

— Сядь вон туда, — холодно произнёс он, указав в сторону последнего стола.

Улыбка застыла у Сюй Тяньинь на лице, словно воск под холодом. Внутри всё похолодело.

— Господин… почему?

А что тут спрашивать? Он уже встретился с теми, ради кого она здесь сидела.Больше она ему попросту не нужна.

Раньше, в таких случаях, он хотя бы говорил мягко, уговаривал, отпускал осторожно.Но сейчас — ни времени, ни желания. Только равнодушное:

— Я не люблю, когда рядом кто-то сидит.

Сюй Тяньинь: ?..

Но ведь раньше… Он водил с собой Мин И по всем пиру — и она всегда сидела рядом с ним.

А теперь, если она уйдёт к последнему столу, а тётушка (сы-хоу) всё это увидит, сидя за бамбуковой завесой, разве не станет ясно, что он больше ею не интересуется? С е характером тётушки,— такого унижения она не простит.

Сюй Тяньинь почувствовала, как колени предательски подгибаются. Она тут же опустилась перед Цзи Боцзаем на колени:

— Если я в чём-то… в чём-то провинилась — скажите! Я всё исправлю, только не прогоняйте меня здесь, при всех… прошу вас…

Слишком много слов. Ни капли такта.

Цзи Боцзай нахмурился. Не сказав ни слова, встал и спокойно направился в сторону Янь Сяо, оставив её стоять на коленях среди чужих взглядов.

Сюй Тяньинь застыла, словно по ней прошёл мороз.Неужели он что-то узнал? Она лихорадочно перебирала в памяти всё, что сказала, всё, что сделала — неужели слух уже дошёл до него?..

Чем больше Сюй Тяньинь думала, тем сильнее кипела от злости.

Что в этой Мин И такого особенного? Лицо. Только и всего — лицо.

Упрямо, будто ничего не произошло, она снова села рядом с местом Цзи Боцзая, притворяясь, что просто держит для него место.

Синь Юнь, наблюдая за её неуклюжей попыткой сохранить лицо, не сдержалась и тихо заметила: — Господин Цзи ведь не тот, кого можно назвать добрым человеком…Зачем ты так унижаешься?

— Что ты понимаешь! — зло отрезала Сюй Тяньинь. — Если он не добрый — значит, добрых вообще не существует.

Во всех городах Цинъюня в целях защиты города обязательно готовят преемника. Это может быть родной сын, но также — человек с сильной юань, которого усыновляют официально.

У Му Сина раньше был наследник — сын да сы, но он умер много лет назад. Теперь наибольшие шансы у Цзи Боцзая.

А значит, достаточно просто быть рядом с ним. Даже если не стать его официальной женой — титул, богатство, влияние всё равно обеспечены.

Сюй Тяньинь вцепилась пальцами в подол платья, сжимая ткань до боли.

Она не может сдаться. И тётушка не позволит ей отступить.

Мин И — всё равно уже мертва. С другими ей ещё есть, что противопоставить.

А та, кого уже успели счесть мёртвой, в это время сидела на корточках у заброшенного колодца в заброшенном дворике — и с досадой вздыхала.

Позади неё на земле валялись двое евнухов — с разбитыми лицами и сломанными костями, даже пошевелиться не могли.

— Т-ты… ты… — с ужасом глядел на неё один из них, совершенно не понимая, как эта, на первый взгляд, хрупкая, нежная девушка только что одним ударом сломала ему рёбра.

— Хватит с «ты-ты» да «вы-вы». — Мин И задумчиво уставилась в колодец. — Лучше подскажите, что теперь делать?

— Отпустить вас? — Она прищурилась. — Тогда я не успею убежать.

— А не отпускать?.. — Перевела взгляд на колодец. — Колодец мелкий… вдвоём вы туда точно не влезете.

Евнух в страхе обмочился прямо под себя:

— Барышня, пощадите! Мы не пойдём докладывать, клянёмся! Даже слова не скажем!

— А? Вот и отлично, — с улыбкой спрыгнула она с каменного края и лёгким движением хлопнула в ладоши. — Тогда… побудьте тут ещё немного.

Внутренний двор был охраняем строго, но приказ сы-хоу на её казнь пока знали только эти двое. Если удастся выскользнуть обратно на главную дорожку — она ещё сможет вернуться на Танцевальную сцену. А оттуда — найти момент, чтобы сбежать с этого пира живой.

Мин И напрягала память, стараясь восстановить маршрут, по которому её вели, и, ориентируясь на детали, шаг за шагом продвигалась вперёд.

Но в этот момент, один из казавшихся поверженными евнухов вдруг рванулся с земли, и, выхватив спрятанный кинжал, метнулся к ней со спины, целясь прямо между лопаток.