Тётушка Сюнь тоже не могла не признать — выглядела барышня великолепно. Мин И вообще умела носить одежду: надень на неё хоть самое скромное платье — и оно заиграет, задышит, словно шилось по заказу.

Тётушка аккуратно уложила ей волосы в высокую причёску, сама Мин И тем временем тонкой кистью накладывала макияж: тени ложились на веки дымчато-розовым шелком, тонкие дуги бровей — чёткие, изящные, как взмах крыла. Она вывела лёгкую линию по краю глаз, добавила штрих у висков. Промежуток между ночью и готовностью занял не меньше часа, но результат стоил каждого вздоха — белизна кожи сияла, губы цвели, как персиковый бутон, глаза мерцали хитрым огнём, а лицо… Лицо было таким, что любой, взглянув, точно споткнулся бы о её красоту.

Мин И, глядя на отражение, блаженно подперла щёки ладонями и, чуть наклонив голову, проворковала:

— Вот же везучее зеркало — каждый день любуется такой красавицей, как я.

Тётушка Сюнь только открыла рот, чтобы похвалить, но тут же поперхнулась — такая самоуверенность не укладывалась у неё в голове:

— Девушка, тебе бы хоть немного скромности…

— Но здесь же только вы и я, тётушка. Для кого мне притворяться скромной? — жеманно пропела Мин И, игриво подмигнув. — А что, я не права? С такой внешностью грех не любоваться. Если бы я была серой мышкой — думаете, господин повёл бы меня за собой?

В словах её была правда. Если бы не это лицо — с такой дерзкой болтливостью Цзи Боцзай, возможно, давно бы выставил её за дверь. А теперь… теперь терпел, и даже любовался.

— Внутренний двор мне давно чужой, — сказала Мин И, передавая тётушке Сюнь письмо. — Там у меня только одна настоящая подруга осталась — зовут её Чжантай. Девушка она слабая, а потому и полюбилась одному из начальников внутренней палаты. Я хочу навестить её, а повод уважительный, должны разрешить. Только, тётушка, пусть наши люди не идут по обычному пути. Дай немного серебра — и передай письмо через кого-то из евнухов. Так надёжнее.

Цзи Боцзай хотел остаться в тени, поэтому использование его влияния исключалось. А обычные визиты к родне вообще могли состояться только по инициативе внутреннего двора, никак не по воле извне. Старая тётушка полагала, что Мин И столкнётся с трудностями, даже подготовила для неё запасной путь, думая, что той придётся долго ломать голову.

Но не тут-то было. У девчонки уже всё было продумано.

Тётушка с сомнением покачала головой, приняла письмо и отправилась всё устроить, как она велела.

А уже к полудню пришёл ответ из внутреннего двора.

— Начальник внутренней палаты лично приказал: девушка может вернуться навестить родню. Отправление — сегодня ночью.

Мин И довольно кивнула, но уже в следующий миг с драматическим выражением на лице схватила тётушку Сюнь за руки:

— Пока я уеду, вы уж смотрите в оба за господином. Пусть никакая мелкая лисичка не закрутит ему голову!

Тётушка Сюнь сдержанно рассмеялась, покачивая головой:

— Хорошо-хорошо, непременно буду глаз да глаз…

Хоть она и имела определённые заслуги перед господином, но, в конце концов, оставалась лишь слугой — что она могла поделать, если он и вправду захочет другую? И всё же, глядя на то, как Мин И всерьёз тревожится, как капризничает с детским выражением лица, ей вдруг стало невероятно тепло. Такая — живая, настоящая, трепетная — как её не пожалеть?

С такой девчонкой рядом — господин, если не совсем без сердца, разве взглянет на кого-то другого?

Цзи Боцзай тем временем устроился в саду — облокотившись на колени служанки, лениво перебирал чёрно-белые камни у доски вэйцы. Только опустил очередную фишку — как вдруг чихнул.

— У тебя простуда ещё не прошла? — с насмешкой заметил Янь Сяо, сидевший, напротив.

Цзи Боцзай махнул рукой, взял у служанки поднесённый платок и пробормотал с удивлением:

— Да я и не простужался вовсе…

— А вот и зря, — вздохнул Янь Сяо, поддразнивая. — Лучше б ты действительно был с насморком, чем спутал видевшую кровь кудзу с беззаботной травой уюцао.

Видевшая кровь кудзу — ядовитое, пылающее растение, не ведающее пощады. Беззаботная трава — лёгкое, безвредное, мимолётное. Он намекал — иронично, но в самую точку.

Беззаботная трава уюцао — редкий яд, доступный только во дворце. А вот видевшая кровь кудзу — почти то же самое по виду, но куда доступнее: её можно найти в любой уличной аптеке.

Цзи Боцзай опустил взгляд, голос его прозвучал спокойно:

— Не разглядел. Моя вина.

— Хорошо хоть ты — это ты, — покачал головой Янь Сяо. — На месте кого-то другого уже давно был бы в списках подозреваемых у Чжао – сыпаня. С таким «промахом» его ничто не остановило бы.