Я жду.

Через несколько минут слышу голоса. Двое мужчин идут по тропинке, масляные фонари в руках. Они одеты не в городскую стражу - их доспехи крепче, кожаные, с металлическими пластинами. Нагрудники стальные, хорошо подогнанные. На поясе короткие мечи, за спиной - арбалеты.

Я прижимаюсь к стволу дерева, затаив дыхание. Они проходят в двух шагах, фонари скользят по кустам. Один из них останавливается, вглядывается в темноту.

– Что-то видишь?
– спрашивает второй.

– Показалось.

Они идут дальше.

Я выдыхаю.

Но тут ветка под ногой хрустит.

Оба оборачиваются.

– Там кто-то есть!

Фонарь бьёт мне в лицо.

Я вскидываю пистолет.

Бах. Бах.

Первый падает, хватаясь за руку. Второй бросается в сторону, выхватывает арбалет. Я прыгаю на него, сбиваю с ног. Мы катимся по земле, он отбрасывает арбалет, выхватывает кинжал, пытается ударить в лицо - я уворачиваюсь, хватаю его за запястье, перекручиваю. Клинок падает. Я тяну его собственным весом вниз, бью головой о землю, хватаю оружие и вонзаю ему в горло.

Кровь тёплая на пальцах.

Первый, подстреленный, пытается подняться. Одна пуля попала ему в руку, вторая - в нагрудник, оставив глубокую вмятину, прошла по касательной. Он тянется за арбалетом.

Я снова поднимаю оружие.

Бах.

На этот раз - в голову.

Тишина.

Быстро обыскиваю тела. Ни документов, ни личных вещей. Только оружие, фляга с водой, небольшой мешочек монет. Но доспехи качественные, обувь - крепкая, прошитая. Это не бандиты. Не городская стража.

Профессионалы.

Зачем им гоняться за бандой грабителей?

Я снимаю с одного пояс с кинжалом и ножнами, прихватываю с земли короткий меч, прячу тела в кустах.

Лагерь уже близко.

Сквозь деревья видны огни - костры, фонари на столбах. Палатки выстроены в ряд, между ними снуют люди. Я подбираюсь ближе, прячась за стволами.

И тут слышу её голос.

– Это нелепо! Я ничего не знаю!

Писклявый, взвинченный, хоть и пытается говорить низким голосом. Девушка-клерк.

Она где-то в центре лагеря или еще дальше.

Я приседаю, достаю телефон, пишу заявку:

«Прибор ночного видения, Colt 1911 калибра .45 ACP, с резьбой для крепления дульного устройства, две запасные обоймы, коробка патронов, глушитель Hybrid 46, 10 кг петард, зажигалка»

Выскакивает новая менюшка. «Введите таймер исчезновения предметов». Не надо таймера, пусть не исчезают даже за пределами видимости.

Сумка жужжит. Внутри появляется тяжёлый кейс.

Открываю.

Кольт лежит на чёрном бархате, матовый, холодный. Рядом - глушитель, обоймы, патроны. Прибор ночного видения - лёгкий, с регулируемым ремнём.

Лесной воздух густой, пропитан запахом хвои и дыма от костров. Я приседаю за кустом, вытаскиваю обоймы из кейса и набиваю патроны. Пальцы двигаются автоматически - годы службы наемником не прошли даром. Каждый щелчок затвора, каждый щелчок магазина - привычный ритм.

Голос девушки-клерка доносится откуда-то справа, тонкий и пронзительный:

– Меня похитили, я не имею отношения к этим бандитам! Ничего о них не знаю. Перестаньте.

Кто-то отвечает ей грубо, но слов не разобрать.

Я надеваю прибор ночного видения - мир вспыхивает зелёным. Деревья, кусты, тропинка - всё чётко, как днём. Вставляю обойму в Colt, прикручиваю глушитель. Проверяю Glock во второй кобуре ещё раз - на всякий случай.

Выхожу из кустов.

Два солдата стоят у края лагеря, спиной ко мне. Один курит трубку, другой что-то бормочет, постукивая пальцами по рукояти меча. Я поднимаю Colt, целюсь.

Тьх.

Первый падает без звука, пуля - в затылок. Второй оборачивается, но не успевает понять, что происходит. Вторая пуля попадает ему в глаз. Он хватается за лицо, но уже падает, судорожно дёргаясь.

Звук гораздо тише, чем от Глока, но всё равно заметный. Они смогут понять, где я нахожусь, если захотят. Достаю из сумки большущую связку петард, поджигаю, кидаю в сторону.

Я уже иду между палаток, когда петарды начинают взрываться, одна за другой. Хоть какая-то звукомаскировка.