– Зачем командир вообще оставил его?
– бормочет второй, почесывая щетину.
– У нас приказ - всех разбойников пустить в расход. Груз искать.

– Не знаю, - пожимает плечами третий, самый молодой. Он подныривает под телегу снизу, тянется тонкой рукой. Его пальцы уже дотянулись до девушки, и он ловко щипает её за бок.

Она вскрикивает - высоко, почти по-девичьи, но тут же сжимает губы и сипит:

– Эй, не трогайте!

– Хм, - молодой солдат прищуривается.
– Парень или девка? С виду парень…

– Но ведёт себя как девка, - усмехается коренастый.

– Совсем молоденький, - добавляет второй, передразнивая.
– Утю-тю. Не удивительно, что командир решил его оставить. Такой сладкий, ему такие нравятся. Да и Альрик ему уже надоел.

Солдаты громко хохочут.

Третий солдат прижимается лицом к прутьям, он высовывает язык, словно бы пытаясь дотянуться им до девушки.

– Командир уже напился, - шепчет он.
– Дождёмся, когда уснёт, и стянем у него ключи от клетки.

– Это идея, - хрипит коренастый.
– Ловкач, иди, попробуй спереть.

Третий солдат облизывается, но тут же морщится, услышав новый взрыв петард где-то в лагере. Вылезает из-под повозки.

– Что за праздник они там устроили?

– Нам этот шум только на руку, - говорит коренастый и снова тычет палкой в клетку.

Девушка отпрыгивает, но прутья не дают ей уйти далеко.

И тут третий солдат разворачивается - и нос к носу сталкивается со мной.

Я стою, меняя обойму в Colt’е. Металлический щелчок затвора звучит громко, несмотря на грохот вокруг.

– А ты кто ещё такой?
– хрипит солдат, хватаясь за меч.

Тьх. Тьх.

Две пули - в живот, в грудь. Он падает, не успев вытащить клинок.

Двое других оборачиваются. Один замирает, глаза расширяются. Целюсь по ногам.

Тьх. Тьх.

Второй - коренастый - пускается бежать.

Тьх.

Пуля догоняет беглеца, впивается ему в спину. Он вскрикивает, падает на колени. Я подхожу, приставляю Colt к его затылку.

Тьх.

Шлем не спасает.

Возвращаюсь к клетке. Добиваю последнего выстрелом в голову. Очень аккуратно, чтобы не повредить шлем.

Тьх.

Девушка смотрит на меня, скрестив руки.

– Опять вы, мерзкое чудовище, - фыркает она, но в её голосе нет прежней злости. Почти рада видеть.

– Я как плохая монета, - отвечаю я, роясь в сумке.
– Всегда возвращаюсь.

Достаю пачку бумаг с графиками и недочерченными пентаграммами, карандаш, сую ей через решётку.

– Вот. Надеюсь, ты закончишь расчёты к тому времени, как я тебя до города довезу.

Она закатывает глаза.

– Как вы мне надоели.

– Ты мне тоже, - говорю я и иду к ближайшему трупу.

Солдат - крупный, доспехи должны мне подойти. Снимаю с него шлем, нагрудник, наплечники. Стягиваю куртку и подшлемник. Переодеваюсь на ходу. Металл холодный, кожа пахнет потом и кровью, но лучше, чем ничего. Вдобавок меньше вопросов у людей.

Теперь лошади. Иду к “стойлам” и срезаю с привязи всех до последней. Отхожу подальше и кидаю зажженные петарды рядом с ними.

Возвращаюсь к телеге, забираюсь на козлы.

– Держись, - бросаю девушке и хлещу лошадей.

Сзади грохочут петарды, грохочут копытами лошади, разбегающиеся в разные стороны. Телега дёргается, колёса скрипят, выезжаем на дорогу. Она кажется знакомой - вроде бы именно по ней мы ехали к башне из города.

Сзади раздаются крики. Кто-то заметил нас.

– Стой! Стой!

Я не останавливаюсь.

Тьх. Тьх.

Два выстрела в темноту. Крики стихают.

Лошади несутся вперёд, подбрасывая телегу на ухабах. Девушка в клетке вскрикивает, хватается за прутья.

– Вы с ума сошли?!
– орёт она.
– Вы нас убьёте!

– Тише, - огрызаюсь я.
– Или хочешь, чтобы тебя оставили тут?

Она замолкает, но её глаза сверкают в темноте.

Дорога петляет между деревьями, то ныряя в овраги, то взбираясь на холмы. Я подхлёстываю лошадей.

– Почему вы вообще вернулись за мной?
– вдруг спрашивает девушка.

Я пожимаю плечами.

– Инвестиции.

– Что?

– Ты же специалист по деньгам. Разберёшься.

Она фыркает, но берёт карандаш и бумаги.