– Больше, чем кажется, - отвечаю я, неуверенно разглядывая свои ладони.

А действительно – сколько лет моему телу. Кожа слишком гладкая.

– Что? Парню нельзя и помечтать?
– я хлопаю ладонью по столу, - Может, хотя бы на свидание сходим.

– Если отмоешься, - отвечает она, - Ты точно всё собрался заказывать? У нас меню большое.

– Точно, - говорю я, - Не жрал с прошлой жизни.

Она некоторое время изучает меня взглядом, видимо пытаясь определить мою платежеспособность, потом пожимает плечами.

– Как скажешь.

Стол передо мной уставлен так, будто здесь пировал целый отряд голодных призывников. Тарелки, миски, кружки - всё заполнено едой, от которой в нос бьёт такой аромат, что слюна течёт рекой. Я даже не помню, когда в последний раз чувствовал такое животное желание наброситься на пищу.

Первое, что приковывает внимание - огромный кусок мяса, зажаренного до хрустящей корочки, покрытой густым соусом из тёмных ягод и пряностей. От него идёт дымок, а под золотистой коркой скрывается сочная розовая плоть, испещрённая прожилками жира. Я впиваюсь в него зубами, и сок брызгает на подбородок. Вкус - взрывной, насыщенный, с лёгкой горчинкой и сладковатым послевкусием.

Рядом - миска с чем-то вроде густого рагу: куски нежного мяса, тушёные с кореньями, грибами и чем-то, напоминающим картофель, но более плотным и сладковатым. Всё это плавает в густом бульоне, приправленном травами, от которых во рту слегка пощипывает. Я хватаю ложку и начинаю есть, почти не жуя, чувствуя, как тепло разливается по животу.

На деревянной доске лежат лепёшки, ещё тёплые, с хрустящей корочкой и мягкой сердцевиной. Я разламываю одну, и из неё вырывается пар, смешанный с запахом свежего хлеба и чего-то острого - видимо, в тесто добавили специй. Макаю в соус от мяса и отправляю в рот.

А ещё есть сыр - острый, с голубой плесенью, от которого сводит скулы, и копчёная рыба, и что-то вроде пирожков с мясом и луком, и даже странные шарики, обжаренные в масле, хрустящие снаружи и сладкие внутри.

Я запиваю всё это пивом – ледяным, тёмным, густым, с горьковатым послевкусием. Оно пенится, оставляя на губах солоноватый налёт. За одной кружкой следует другая, потом третья. Я пью, не считая, чувствуя, как тепло разливается по телу, а голова становится лёгкой.

И самое странное - я не могу остановиться. Каждый кусок, каждый глоток приносит невероятное удовольствие. Вкусы такие яркие, будто раньше я ел через тряпку, а теперь впервые почувствовал настоящую еду.

Я вспоминаю свою прошлую жизнь. Инвалид. Без ноги. Скудные обеды в дешёвых столовых, где всё было пресным, как картон. Даже когда позволял себе кафе - еда казалась безвкусной, будто что-то внутри меня давно перестало работать.

А теперь…

Теперь я чувствую всё. Каждый запах, каждый оттенок вкуса. Кажется, будто моё новое тело жадно впитывает пищу, превращая её в силу. Я уже ощущаю, как мышцы наполняются энергией, как дыхание становится глубже.

Я опустошаю тарелку за тарелкой, даже не замечая, как вокруг меня начинают коситься.

Когда стол уже почти пуст, а передо мной выстроился строй пустых кружек, я откидываюсь на спинку скамьи, удовлетворённый, как удав, проглотивший кролика.

И тут подходит она - официантка с кошачьими глазами. За ней - здоровенный детина с бородой, заросший, как медведь, и с взглядом, который ясно говорит: «Сейчас мы разберёмся, заплатишь ты или нет».

– Ну что, сыт?
– спрашивает официантка, скрестив руки на груди.

– Ещё бы, - бормочу я, чувствуя, как пиво ударяет в голову.

Я громко рыгаю, выпуская ароматное облако воздуха.

– Тогда давай посчитаемся.

Я киваю и делаю уверенный жест рукой “Сейчас всё будет, босс”. Наклоняюсь к сумке, которая всё это время стояла у моих ног. Рука расстегивает молнию, ныряет внутрь, шарит по дну…

И не находит денег.

Ни одной пачки.

Я резко выпрямляюсь, откидываю сумку на колени, заглядываю внутрь, практически ныряя в утробу.

Пусто.

– Чёрт, - вырывается у меня.
– Меня обокрали.

Хозяин таверны и официантка переглядываются. Она давит улыбку.

– Конечно, обокрали, - говорит хозяин, и в его голосе слышится насмешка.
– Наверное, у тебя там было целое состояние, да?

– Было!
– я хлопаю по сумке.
– Три миллиона!

В таверне на секунду воцаряется тишина, а потом раздаётся хохот.

– Три миллиона!
– кричит кто-то из зала.
– Да я вчера корону потерял, а так я король! Меня тут бесплатно кормить должны! Но мне не верят!

– Я видел, это Незабудка украла!
– орет другой.
– Обыщите её!