– Вот и я удивлён.

В этот момент по залу раздаётся гулкая сирена. Пронзительный, вибрирующий звук, от которого сжимаются зубы. Где-то вдалеке кричат:

– Отойти от центра!

– Всем к краю!

Я быстро складываю оружие в сумку, застёгиваю молнию. Астра и Красавчик, спавшие неподалёку, вскакивают. Астра протирает глаза, её фиолетовые зрачки расширены от недосыпа. Красавчик зевает, но тут же настораживается, услышав шум.

– Что происходит?
– спрашивает он.

Старик неспешно поднимается, потягивается.

– Лучше отойти в сторону. Сейчас здесь начнётся давка.

Мы следуем за ним к стене. Зал уже оживает - люди вскакивают с пола, отползают к краям, освобождая пространство в центре. Из боковых проходов вываливаются группы - десятки, может, сотни человек.

Их сразу видно.

Одни - в красных повязках на головах. Другие - в жёлтых. Третьи - в зелёных. Они вооружены: у кого-то палки, у кого-то самодельные ножи, торчащие из-за поясов. Они занимают позиции в разных концах зала, но ближе к центру, чем остальные.

– Кто это?
– шиплю я старику.

– Банды, - отвечает он равнодушно.
– Те, что в красном - “Грязные рты”, желтые - “Просвещенные”, зеленые - “Дети моря”.

Я не спрашиваю старика, что происходит - и так уже понятно. Сейчас начнут делить что-то ценное. Остался лишь вопрос - что именно.

Сирена звучит ещё раз - короче, резче.

Группы растягиваются, образуя неровный круг, перекрывая подходы к центру для остальных. Из проходов выходят новые люди - тоже с повязками, но без оружия. Они выстраиваются за своими «охранниками».

Те, кто без повязок - а таких большинство - пытаются прорваться к центру. Но повязки не пускают. Отталкивают. Бьют палками особо активных.

– Назад!

– Ждите своей очереди!

– !@#$!
– кто-то орёт из толпы.
– Совсем зажрались!

Красавчик ёрзает на месте, сжимает кулаки.

– Так и будем ждать?
– бросает он мне.
– Нам ничего не достанется.

Я пожимаю плечами.

– Посмотрим.

Сирена звучит в третий раз - долго, протяжно.

И тогда из шахты в потолке, не сквозной, а той, что оканчивается полом, начинают падать тюки.

Один, другой, третий. Несколько десятков.

Мешки с едой.

От каждой банды выходит по человеку. Трое подходят к центру, начинают разглядывать тюки, щупать их, переворачивать. Спорят. Кивают.

Потом - сигнал.

Люди с повязками подходят по очереди, взваливают тюки на спины и уносят в свои коридоры. Под охраной.

Толпа вокруг бурлит.

– Хватит!

– Нам оставьте!

Напор усиливается. Банды не выдерживают - пропускают остальных к тем крохам, что оставили.

И начинается ад.

Люди кидаются к оставшимся тюкам, рвут мешки, хватают еду, запихивают в рот, под одежду. Дерутся. Толкаются.

Красавчик не выдерживает - рвётся вперёд.

– С дороги!
– орёт он, расталкивая локтями.

В столичной тюрьме их, похоже, так ни разу и не покормили.

Я наблюдаю, ухмыляясь. Интересно, доберётся ли он до центра.

Астра стоит рядом, сжав губы. Её лицо выражает отвращение.

– Животные, - шепчет она.

Старик зевает.

– Каждый день одно и то же.

В этот момент ко мне подбирается мальчишка. Лет десяти, не больше. Грязный, в рваной рубахе, но глаза - быстрые, хищные. Он разглядывает мою сумку, потом поднимает взгляд.

– Есть что-нибудь ценное?
– спрашивает он.
– Готов обменять на капли.

– На капли?
– переспрашиваю я.

– Без них тут не проживёшь, - говорит мальчишка.

Старик кивает в его сторону.

– Это Малыш. Мой друг. Ловкий малый.

Я поворачиваюсь к старику.

– А тебя как звать?

– «Гнилой» Зек, - отвечает он.
– Бывший палач.

Я замираю на секунду, потом хмыкаю.

– Значит, у нас есть кое-что общее.

Он смотрит на меня своим жёлтым глазом, будто пытаясь разгадать, шучу я или нет.

А в центре зала Красавчик наконец прорывается к тюку, хватает горсть чего-то тёмного - хлеб? каша?
– и тут же получает удар в спину.

Падает.

Его тут же затаптывают.

После обеда члены банд снова собираются в центре зала. Красные, жёлтые, зелёные повязки мелькают в толпе, как сигнальные флажки. Они что-то горячо обсуждают, жестикулируют, тычут пальцами в разные стороны. Один из «Грязных ртов» - здоровый детина то ли в полумаске, то ли с какой-то накладкой на челюсти - бросает взгляд в нашу сторону, потом что-то шепчет своим. Остальные смеются.