– И как ты это проверишь?

– Я не могу. Но у нас нет другого выбора.

– Нужно верить, - кивает Бранд.

Главари переглядываются.

– Нам нужно заручиться поддержкой других банд, - говорю я.

Все замолкают, задумчиво глядя на меня.

– Опасная идея, - хмурится старик.
– Чем больше людей знает, тем выше шанс, что кто-то проболтается.

– Без них мы не справимся, - возражает младший.

– Они могут предать нас, - говорит Карло, - Дети Моря точно попытаются стать главными и захватить власть на верхних палубах единолично. Они предадут нас.

– Или мы их, - замечает старик с ухмылкой.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Они смотрят друг на друга, и в их взглядах читается недоверие.

– Кто-то из вас работает на нового капитана?
– спрашиваю я прямо.

– Нет, - резко отвечает Карло.

– Тогда почему вы боитесь?

– Потому что предательства здесь - обычное дело, - говорит старик.

Бранд вздыхает.

– Нам нужен посредник. Тот, кому они поверят.

– И кто это будет?
– спрашивает младший.

Все четверо смотрят на меня.

– Ты, - говорит Карло, - Избранник корабля, никто, кроме тебя не сможет это сделать.

– Почему я?

– Потому что ты совсем недавно в трюмах. За тобой нет никаких мутных делишек. Ты чужой. Ты новичок. Но тебя уже все тут знают. И при этом ты доказал, что можешь драться за нас.

– Кроме того, - добавляет Бранд, - ты уже общался с кораблём. Это даёт тебе вес.

Я задумываюсь.

– Ладно. Но мне нужен официальный статус.

– Ты получишь его, - говорит младший.
– Мы отправим гонцов к жёлтым и зелёным, сообщим, что ты наш переговорщик.

– Тогда я иду. Но сначала мне нужно привести себя в порядок.

Карло кивает.

– У тебя есть время до вечера.

Я разворачиваюсь и выхожу.

За дверью лагерь живёт своей жизнью - кто-то чинит оружие, кто-то пьёт, кто-то спит. Никто не знает, что через несколько дней всё может измениться.

Я направляюсь к душевым.

Пора смыть с себя грязь нижних ярусов. А потом - переговоры.

Я стою у входа в лагерь Просвещённых, засунув руки в карманы. Сумка висит на плече, лёгкая и ненавязчивая - все стволы и ножи надежно спрятаны внутри. Она больше не пожирает вещи самовольно, так что волноваться не о чем.

Охрана у ворот - двое в длинных жёлтых одеяниях, с посохами в руках - смотрят на меня с холодным любопытством. Один из них скрывается внутри, чтобы доложить о моём прибытии. Я жду, разглядывая узоры на стенах - геометрические фигуры, переплетающиеся с символами, которые напоминают то ли математические формулы, то ли заклинания.

Через несколько минут меня впускают.

Внутреннее помещение охраны - просторная комната с низкими столами и скамьями. Начальник караула, мужчина с аккуратно подстриженной бородой и проницательными глазами, указывает на стул.

– Присаживайся. Пока ждём сопровождающего.

Я опускаюсь на деревянное сиденье, а он наливает мне чай из глиняного кувшина. Напиток тёплый, с лёгким травяным ароматом - что-то вроде мяты и полыни. Первый глоток обжигает губы, но послевкусие приятное, освежающее.

– Неплохо, - говорю я.

– Спасибо, - кивает начальник.
– Собираем сами. На корабле есть места, где растут полезные травы.

– У красных такого нет.

– Потому что вы предпочитаете жабье вино, - улыбается он.

Я хмыкаю.

Разговор течёт плавно, ни о чём. Погода на верхних палубах, последние бои, слухи о новых узниках. Ни слова о том, зачем я здесь.

Наконец дверь открывается, и в комнату входит высокий мужчина в жёлтом плаще с вышитыми по краям символами.

– Кречет, - говорит он, слегка склоняя голову.
– Прошу следовать за мной.

Я встаю, киваю начальнику караула и выхожу вслед за провожатым.

Лагерь Просвещённых - полная противоположность нашему. Чистые коридоры, аккуратные постройки, люди в одинаковых одеждах, движущиеся размеренно, без суеты. Но за этой кажущейся безмятежностью скрывается железная дисциплина. Взгляды, брошенные мне вслед, оценивающие, но не враждебные. Шаги охраны, синхронные, как у солдат на параде.

Провожатый ведёт меня через несколько залов, мимо строений, напоминающих то ли библиотеки, то ли лаборатории. Прежде чем выйти на центральную площадь, он останавливается и слегка кланяется.

– Должен предупредить, - говорит он тихо.
– В лагере сейчас... некоторые политические процессы. Там, куда мы идём, слегка не прибрано.

Я усмехаюсь.

– Я из Грязных Ртов. Легкая неприбранность для меня - норма.

Он кивает, и мы выходим на площадь.

То, что я вижу, больше похоже на поле боя, чем на место для собраний. Пространство перегорожено баррикадами из мешков с песком и деревянных щитов. С двух сторон - укреплённые входы в другие помещения, каждый охраняется группой вооружённых людей.