— Конечно, это так, — говорю я ему.

— Итак, могу я узнать твой номер?

— У тебя нет определителя? — я отвечаю ему с улыбкой. — И я не могу принять эти деньги.

— Слишком поздно, они твои. И спасибо, что уделила мне время. Мне нужна была твоя компания, — он замолкает. — Тея?

— Да.

— У вас с Атласом что-то есть?

— Я не знаю, как на это ответить, — что является правдой, поскольку я понятия не имею.

— Ладно, что ж, думаю, я этого ожидал.

Услышав стук в дверь, я поворачиваюсь к нему и говорю.

— Ты можешь мне перезвонить? Может, мы могли бы встретиться, выпить кофе или еще чего-нибудь?

На этот раз стук в мою дверь звучит громче, поэтому я подхожу и открываю ее, чтобы увидеть стоящего на пороге Атласа.

— Да. Завтра у меня будет немного свободного времени. Тогда я тебе и позвоню. И, Тея? Если тебе не нужны деньги, пожертвуй их, — заявляет он и вешает трубку.

Я роняю телефон, когда смотрю на Атласа, его янтарные глаза темнеют и сердятся, оценивая меня.

— Я проверил. У тебя на счету много денег. Ты решила подработать на острове? — голос Атласа полон злобы, когда он это говорит.

Как всем удается получать доступ к моей личной жизни, разве нет законов, которые остановят это дерьмо?

Отступив назад, я собираюсь закрыть дверь, но он останавливает меня, придерживая ее ногой.

— Что ты сделала ради этих денег, Теодора?

— Ничего. Я ничего не сделала. Какого хрена ты здесь делаешь?

Он поводит шеей из стороны в сторону.

— Что я здесь делаю? Может, стоит спросить, почему ты все еще дышишь?

— Пошел ты, — я швыряю в него своим мобильным, и он попадает ему в грудь. А Атлас даже глазом не моргает от моего возмущения.

— Я бы хотел выбить из тебя этот нрав. Что скажешь? — он делает шаг вперед и пытается дотронуться до меня.

— Уже. Какая это была ошибка. Никогда не вернусь туда, — говорю я, отстраняясь от его прикосновения. Потому что он обожжет меня, и не в хорошем смысле. Нет, его прикосновение опалит мою душу, и я боюсь того, что может произойти после этого.

— Тебе понравилось. Мы могли бы насладиться этим снова.

— О, извини, я не совсем поняла, что тебе понравилось, — я закатываю глаза, — особенно учитывая, как быстро ты убежал после.

— Это то, чем я занимаюсь, — признается он. — Я трахаюсь и ухожу. Это то, чем я занимаюсь, — повторяет он, как будто мне нужно это слышать или что-то в этом роде.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ну, это не то, чем я занимаюсь. И считается невежливым... «трахнуться и уйти», как ты так неуважительно выразился, — я поднимаю голову. — Ты играешь с эмоциями людей, когда делаешь что-то подобное.

— Я останусь… если это то, чего ты хочешь. Но я не лучшая компания.

— Я вообще не хочу, чтобы ты был здесь, — говорю я ему, качая головой. — Так почему мы все еще об этом говорим?

Атлас протягивает руку, и на этот раз я слишком медлительна, чтобы помешать прикоснуться ко мне. Он хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Остановись! Просто перестань прикасаться ко мне. Ты только и делаешь, что прикасаешься ко мне.

— Мне нравится прикасаться к тебе.

— Неделю назад ты ненавидел меня и был готов отдать своим чертовым клиентам, — произношу я, в тот момент, когда он все еще удерживает меня и рукой слегка поглаживают мою руку.

— Я бы никогда никому не позволил прикоснуться к тебе. Никогда, — шепчет он мне на ухо. — Только не к такой ценной вещи, — кусает меня за ухо. — Так вкусно.

Я закрываю дверь, и в следующую секунду мои руки обхватывают его.

Я виню недостаток сна — это, должно быть, причина, по которой мой разум позволяет этому происходить.

Потому что здравый смысл улетучился, и на его месте стою я, глупая девчонка, которая принимает безумные решения относительно привлекательных плохих мужчин.

Атлас Хайд возглавляет этот список.

На самом деле, он единственный мужчина в этом списке.

Его поцелуи такие горячие и быстрые, а руки кружат и прикасаются везде, где не следует. Но, как в океане, я, кажется, не могу перевести дух, только не с ним, и он поглощает меня целиком.

— Теодора.

— Хмм... — это все, что я могу выдавить, когда он хватает меня за ягодицы и толкает назад, так что ударяюсь задницей о спинку дивана.

— Ты не сможешь ненавидеть меня, когда я уйду, — говорит он, оставляя дорожку поцелуев между моих грудей. — Я уйду, и тогда ты не сможешь меня ненавидеть.

— Я уже ненавижу тебя, — говорю я ему, касаясь руками его волос. — Так будет легче, — Мои губы касаются его губ, и я чувствую на них его улыбку.

Почему я так на него запала?