— Да ладно тебе, Ника, — фыркнула одна из подружек. — Это же почти все. Даже ты, кажется, на прошлой неделе…

— А ты? — перебила Вероника, глядя на меня. — Тоже упала?

— Я не падала. Меня подставили, — отрезала я, не сводя с неё глаз. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.

— Может, ты просто споткнулась о своё эго, — с притворной мягкостью выдохнула она.

— А может, кто-то слишком много времени тратит на чужие ошибки, потому что своих боится, — ответила я, чувствуя, как за спиной напряглась Лера.

— Эй, эй, эй! — поспешно вмешался Данил. — Девчонки, это игра. Мы тут типа сближаемся, помните?

— Помним, помним… — усмехнулась Злата, подружка Вероники, и хитро переглянувшись с ней, громко добавила:

— Прости, Саша… — её голос звучал фальшиво-вежливо, — …я никогда не воровала мужские трусы.

В автобусе повисла звенящая пауза.

Боже.

Она действительно это произнесла.

Сердце будто выскочило в горло. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Все.

Всё, что я пыталась забыть, всё, что уже почти стерлось из памяти класса после той дурацкой истории с проникновением в гимназию… снова выползло наружу.

— Ого, — протянул кто-то с задних сидений.

— Чего? Серьёзно?

— Это что, правда?

— Вы, что не слышали про спор девчонок насчёт трусов?

—Какой спор?

—А…трусы Егора Титова!

Гул нарастал, как перед бурей. Я не видела лиц — только слышала: перешептывания, тихие смешки, шорохи. Всё это будто придавливало меня сверху, пока я медленно оседала по креслу вниз, стараясь стать невидимой.

Лера бросила на меня взгляд, полный сочувствия и… неловкого веселья. Она старалась не засмеяться, но губы всё равно предательски дрогнули.

«Спасибо, подруга.»

Я сглотнула, вцепившись в подлокотник.

Шах и мат.

Вероника — один.

Саша — ноль.

Злата демонстративно хлопнула в ладоши, будто сделала шикарный ход, и довольно уселась на своё место.

— Ничего личного, Саш, — пожала плечами она, — просто игра.

— Игру можно вести по-разному, — тихо выдохнула я, больше себе, чем им.

Но, кажется, Вероника всё же услышала.

Она склонила голову чуть вбок, глядя с ехидцей, и выдала:

— Ну, ты же сама хотела участия. Так вот — ты в игре. Добро пожаловать.

Я развернулась к ней. Медленно. Не испуганно, не с вызовом — спокойно.

Как будто у меня всё было под контролем.

Как будто я не только не проиграла, но и только что поняла правила.

Я распрямилась. Сердце колотилось, но голос прозвучал ровно:

— Знаешь, я как раз думала, что в команде не хватает кого-то, кто будет следить за стиркой носков. Твоя роль нашлась. Добро пожаловать — в подсобку.

— Что ты сказала? — её голос стал выше, тоньше, как будто вот-вот сорвётся в ультразвук.

— Просто предложила тебе задание по силам, — пожала плечами я. — Вдруг опять кто-то забудет свои «мужские трусы»… Ты ведь в этом уже эксперт, кажется?

Автобус взорвался смехом.

Лера прыснула в кулак, Дашка чуть не уронила телефон, и даже Олег с заднего сиденья — тот самый, который вечно носит наушники и делает вид, что его ничего не касается — выдавил:

— Ха, 1:1.

Вероника побледнела, но не отступила. Напротив — вскинула подбородок, облизнула губы и фыркнула:

— Злая ты стала, Саш. Не выспалась?

— Спала прекрасно. Потому что, в отличие от некоторых, не провожу вечера за репетициями перед зеркалом, изображая «случайную встречу».

— Саша, — прошипела она, наклонившись ближе, — ты вообще забываешься. Ты кто, чтобы мне рот затыкать?

— Не забываюсь, — тихо ответила я. — Просто наконец вспомнила, что тоже имею право на голос.

— А то ты молчала, — буркнула Злата, хмурясь.

— Я молчала, потому что верила в уважение. А теперь… теперь я просто играю по вашим правилам.

— Слушайте, — вмешалась Даша, поднимая руки, — может, вы обе просто выдохнете? Мы, вообще-то, ехали весело проводить время.

— Это и есть весело, — парировала Вероника. — Не виновата же я, что кто-то не вывозит юмор.

— О, ты шутишь? — удивилась я. — Я думала, ты серьёзно… хотя да, теперь понимаю — трусы, шутки, лосины с супер эффектом — полный стендап.

Вероника фыркнула, отвела взгляд в окно, губы плотно сжались. Она проиграла раунд. Но я знала — это не конец.

Я уселась ровнее и глубже втянула воздух. Сердце ещё билось неравномерно, но внутри — странно тепло. Я не дрожала. Не отводила взгляд. Не позволила ей снова втоптать меня в грязь.