Я выдохнула. Первый настоящий выдох за последние десять минут.

Он посмотрел на дверь.

— Но тебе лучше быть осторожнее. Леон может быть тем ещё придурком, но даже он не застрахован от проколов. А ты… ты ходишь по лезвию ножа.

Я кивнула. Глаза горели. Он прав. Я знала это. Но от того, что кто-то… понял, не отвернулся, не закричал, не позвал охрану — стало легче.

Он шагнул к двери. Открыл её. Оглянулся.

— Пошли, Шурик. Тебя ждут великие дела. Например, убирать спортзал после тренировки второго класса.

Я чуть улыбнулась. Сквозь панику, сквозь слёзы — но улыбнулась.

— Идём, — сказала я, — только ты никому. Ладно?

Я чуть улыбнулась. Сквозь панику, сквозь слёзы — но улыбнулась. Мы уже почти вышли из кабинета, как я тихо спросила:

— Ты выведешь меня из здания?

— Не-а, — хмыкнул он, даже не оборачиваясь.

— Что?! — я застыла на месте.

Он медленно обернулся, хитро прищурившись.

— Ну, в нашу мужскую обитель впервые вступила девчонка… да ещё и такая красивая, — подмигнул он. — Нужно этим воспользоваться.

Я открыла рот, но так и не смогла выдавить ни слова. Только покраснела до корней волос.

— Не переживай, — добавил он, ухмыляясь. — Я тебя прикрою. Но теперь ты мне должна.

— Что ещё за “должна”? — пробормотала я, поспешно натягивая капюшон обратно.

— Разберёмся, Шурик. У нас впереди много весёлых дней, — и он неспешно зашагал по коридору, словно не произошло ничего экстраординарного.

А я стояла и молча пыталась вернуть себе дыхание, рассудок и способность хоть как-то понимать, что теперь будет дальше.

— Так, Егор, остановись! — я резко вскинула руку, будто пыталась сдержать надвигающийся обвал. — Ты обещал Леону прикрыть меня!

Он замер. Медленно, почти лениво повернул голову через плечо. Взгляд исподлобья, ухмылка, растянувшаяся на пол-лица — опасная, слишком спокойная.

— Я обещал прикрыть Шурика. Парня. Шестерку Леона, — нарочито чётко проговорил он, словно диктовал условия контракта. — У нас таких полшколы бегает. Молчат, кивают и не вякают.

Он обернулся ко мне всем телом и шагнул ближе. Я инстинктивно отступила, сжав руки в кулаки, будто это могло меня защитить.

— А вот про девочку Сашу разговоров не было.

Он усмехнулся, и в этом было что-то хищное.

— А это, как ты понимаешь… в корне меняет дело.

Я сглотнула. Горло сжалось, будто кто-то зажал его ледяной рукой. Паника набатом стучала в висках.

Он знает. Он точно знает.

— Егор, пожалуйста… — выдавила я, сама не узнавая свой голос. Он звучал тонко, хрипло и — самое ужасное — по-девчачьи.

Его глаза вспыхнули. Как у охотника, который уже прижал добычу к стенке, но ещё не решил, отпустить или добить.

— Так, — он медленно провёл ладонью по подбородку. — Значит, ты Саша.

—Не Шурик. Не «молчунчик Леона».Ты — девочка. Притворяющаяся мальчиком.

—В нашей гимназии.

— Это всё интереснее и интереснее…

Я резко отвернулась, будто стена кабинета могла меня защитить. Горячие щёки горели огнём. Я в панике обхватила себя за плечи, чувствуя, как трясутся руки.

Я не знала, что делать. Кричать? Убежать? Умолять?

— Чего ты добиваешься?.. — прошептала я.

— Да ничего. Просто пытаюсь разобраться, с кем говорю, — он пожал плечами, как ни в чём не бывало. — А то выходит, что я по доброте душевной обещал прикрывать какого-то Шурика, а оказалось — выведи девочку Сашу, надень на неё плащ-невидимку, и пусть спокойно разгуливает по территории мужской школы.

— Никто не должен знать! — я резко обернулась к нему. Голос сорвался, и в груди что-то больно щёлкнуло от страха.

— Никто и не узнает… — усмехнулся Егор и подошёл ближе, медленно, будто наслаждаясь каждым шагом.

— Если ты сыграешь по моим правилам.

— Что?.. — я попятилась. — Какие ещё правила?..

Он склонился ближе, его лицо почти касалось моего.

— У тебя два варианта, Саша. Первый — я делаю вид, что ничего не видел. Мы оба молчим. Ты живёшь своей шпионской жизнью, я наслаждаюсь представлением.

— А второй?.. — прошептала я, сжавшись в комок.

Он улыбнулся, хищно.

— А второй — я иду к директору. Со всеми подробностями. С твоим фото. В серой школьной толстовке с гербом гимназии. Представляешь, какое будет шоу?

Я стиснула зубы. Сердце будто распирало грудную клетку изнутри.

— Ты издеваешься. Это шантаж.

— Может быть, — пожал он плечами. — А может, просто… возможность.

Он наклонился ближе, его голос стал тише, почти интимным:

— Впервые за всю историю школы девчонка проникла в наши ряды. И, как по мне… очень даже ничего. Почему бы мне этим не насладиться?