— И ещё у меня есть салфетки, — подхватила Лера. — Мы тебе такое отбеливание устроим, что сама Вероника обзавидуется.

Мы втроём вышли из столовой, и я чувствовала на себе их взгляды до самой двери.

В туалете Лера тут же поставила мой пуховик на крючок, а Даша достала маленький пузырёк из своей сумки.

— Так, держи, — она сунула мне в руки влажные салфетки. — Сначала промокни, потом будем обрабатывать.

— Честно… — я вздохнула, глядя на отражение в зеркале, где белый теперь выглядел как «куриный пастель». — Хотела, чтобы день был особенным. А теперь…

— А теперь он всё ещё будет особенным, — отрезала Лера. — Поверь, никакое пятно не испортит свидание, если парень в тебя по уши.

— Да, — согласилась Даша. — И знаешь, что самое приятное? Они там думают, что победили. А мы сделаем так, что вечером ты будешь выглядеть ещё лучше, чем утром.

Я невольно улыбнулась. Может, и правда… Не платье делает встречу особенной, а человек, который будет стоять напротив.

— Спасибо, — сказала я, и мы с новыми силами принялись спасать моё «боевое» платье.

К концу уроков пятно мы всё-таки вывели, и платье выглядело почти как новое. Но настроение… Оно всё равно оставалось слегка помятым. Я пыталась убедить себя, что не стоит зацикливаться на этом дурацком эпизоде, но образы Вероники и её ухмылки упорно лезли в голову.

Когда я подошла к месту встречи, Леон уже ждал — прислонившись к перилам у входа в парк. Его руки были в карманах, а на лице — та самая спокойная полуулыбка, от которой у меня подкашивались колени.

— Привет, — сказала я, подходя ближе.

— Привет, — он чуть улыбнулся. — Ты сегодня особенно красивая.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось и растаяло одновременно.

— Спасибо, — тихо ответила я.

— Ну что, идём? — он подал мне руку, и мы пошли вдоль парка.

По пути мы шутили о чём-то незначительном — про людей, спешащих по заснеженным тротуарам, и про то, как вон та собака выглядит так, будто управляет хозяином, а не наоборот. Мы решили сначала заглянуть в маленькое кафе на углу, чтобы согреться, а потом пойти на каток.

Внутри пахло кофе и тёплой выпечкой, над столиками висели гирлянды, а за окнами медленно кружил снег. Мы заказали какао и пирожные, и я, сняв пуховик, повесила его на спинку стула.

— Ммм… — он замолчал, глядя на меня. — Погоди, что это у тебя?

— Что? — я машинально посмотрела вниз и увидела, что на бедре платья всё-таки осталась еле заметная тень от пятна, которую я не заметила в школе.

— Это… — он чуть прищурился. — Похоже на… суп?

Я закатила глаза.

— Ты что, эксперт по супам?

— Я эксперт по деталям, — он наклонился ближе. — Ну? Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — пробормотала я, ковыряя пирожное вилкой. — Просто… в столовой кое-кто «случайно» на меня налетел.

— «Кое-кто» — это кто? — он не отставал.

— Леон… — я вздохнула. — Вероника.

Я осеклась, прикусив губу. Не хотела рассказывать ему, что это было сделано намеренно, но Леон, кажется, и так всё понял.

— Вероника? — переспросил он с хмурым взглядом. — Та, которая вечно шипит на тебя с подружкой?

— Ну… да. Она «случайно» задела меня подносом.

— Случайно… — он усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — И ты даже ничего не сказала?

— Леон, да это же… глупо. Не хочу раздувать.

— А я хочу, — тихо сказал он и чуть подался вперёд. — Никто не имеет права с тобой так.

Я смутилась, опустив взгляд на чашку капучино, которую официант поставил передо мной.

— Ну и пусть, — отмахнулась я. — Пятно маленькое, почти не видно.

— Мне видно, — сказал он, но уже мягче. — И всё равно ты красивая.

Я невольно улыбнулась, и мы ещё немного просидели, болтая о всякой ерунде — о том, как он в детстве катался на «ледянке» с крутой горы и въехал в сугроб, и о том, как я в прошлом году раз пять падала на катке, но всё равно упорно возвращалась.

— Так, — Леон допил свой кофе. — Пора. Ты же готова?

— Думаю, да, — улыбнулась я. — Но предупреждаю, если я упаду — ты меня поднимаешь.

— А если я упаду? — прищурился он.

— Тогда поднимать буду я. — я чуть усмехнулась. — Но смеяться буду тоже.