Мы вышли из кафе, и мороз сразу защипал щёки. Леон незаметно взял меня за руку, но уже не отпускал.

Каток оказался полон людей: дети с визгом носились, кто-то держался за бортик, а в центре уверенно крутились фигуристы. Над головой мерцали гирлянды, а где-то сбоку продавали глинтвейн и сладкую вату.

— Готова? — спросил он, когда мы надели коньки.

— Нет, но пошли, — ответила я, и он рассмеялся.

На льду я сделала пару неуверенных шагов и тут же вцепилась в его руку.

— Саш, ты в порядке? — он чуть наклонился ко мне.

— Пока да… — я подняла на него глаза и почувствовала, как в груди снова стало тепло. — Спасибо, что держишь меня.

— А я и не собираюсь отпускать, — тихо сказал он.

Сначала я ехала медленно, с явной осторожностью, вцепившись в его руку, как в спасательный круг. Леон уверенно вёл меня между катающимися, слегка подтягивая вперёд, если я слишком тормозила.

— Ну что, Сашка , — ухмыльнулся он, глядя на меня сверху вниз. — Похоже, у тебя талант.

— Если под «талантом» ты имеешь в виду умение не падать первые пять минут — то да, — фыркнула я.

Он засмеялся, и от этого у меня внутри стало теплее, чем от любых шарфов и свитеров.

— Давай быстрее, — сказал он, чуть ускоряясь.

— Леон! — я в панике прижалась ближе, и он, кажется, был только рад.

Несколько кругов мы ехали, держась за руки, а потом он вдруг отпустил меня.

— Всё, самостоятельное плавание.

— Ты издеваешься?! — я растерянно замахала руками, пытаясь удержаться на ногах.

— Нет, я верю в тебя, — с притворной серьёзностью ответил он, катясь чуть в стороне.

Я кое-как проехала несколько метров, но какой-то парень, пытавшийся сделать вираж, чуть не задел меня, и я резко увернулась — слишком резко. Ноги предательски разъехались, и я уже поняла, что лечу на лёд, но тут меня поймали.

— Осторожно, — его руки крепко держали меня за талию, а лицо оказалось опасно близко.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Спасибо… — выдохнула я.

— Думаю, я больше не отпущу, — сказал он тихо, всё ещё не убирая рук.

— Это угроза или обещание? — чуть приподняла бровь я.

— И то, и другое.

Мы снова поехали, уже ближе друг к другу, и он время от времени специально тянул меня к себе, будто проверяя, как я отреагирую. В какой-то момент он резко притормозил, и я налетела на него, врезавшись носом в его шарф.

— Ой, прости… — пробормотала я, но он только ухмыльнулся.

— Поймал, — сказал он, чуть наклонившись.

Я поняла, что он собирается сделать, когда было уже поздно — он коснулся моих губ на секунду, быстро, но так, что у меня перехватило дыхание.

Где-то на заднем плане слышался смех и крики детей, кто-то падал на лёд, кто-то катался парами, но для меня всё исчезло, кроме него.

— Ну всё, — сказал он, чуть отстраняясь. — Теперь официально — мы катаемся только вместе.

— И падаем только вместе, — добавила я, и он снова засмеялся.

Мы сделали ещё пару кругов, и каждый раз, когда он слегка сжимал мою руку, я ловила себя на мысли, что мне даже не страшно упасть — главное, чтобы он был рядом.

38

На следующий день мы втроём — я, Лера и Дашка — шли к школе, болтая и хохоча. Я как раз рассказывала, как прошло моё первое свидание с Леоном, и подруги оживлённо перебивали, то смеясь, то задавая по сто вопросов сразу.

Я так была увлечена рассказом, что не сразу заметила стоявший у тротуара чёрный «Роллс-Ройс». Машина выглядела так чуждо на фоне облупленного забора и заснеженных луж во дворе школы, что первое мгновение мне показалось — я её придумала. Но сердце болезненно кольнуло: я уже видела этот автомобиль. Однажды. И тот день я бы предпочла вычеркнуть из памяти.

Мои шаги стали медленнее, а смех застрял в горле. Из машины вышел водитель в идеально выглаженном чёрном пальто и, обойдя автомобиль, распахнул заднюю дверь.

Из салона выбрался высокий мужчина. Чёрное пальто, безупречно уложенные волосы, холодный взгляд — и черты лица, в которых невозможно было ошибиться. Он выглядел как Леон, только взрослее, строже и… опаснее.

— Александра, здравствуйте. Я могу с вами поговорить? — его голос был ровным, без тени эмоций, но от этого ещё более пугающим.