— Кто это?

— Нотариус.

Когда Мегрэ наконец соединили с квартирой нотариуса, жена Канонжа воскликнула:

— Вот совпадение так совпадение!

— Что именно?

— То, что вы позвонили. Как вы узнали? Мой муж только что, услышав по радио последние известия, говорил, что он должен либо позвонить, либо поехать к вам. Он решил все-таки поехать в Париж и сел на поезд восемь двадцать две. Он будет на Аустерлицком вокзале в первом часу ночи, во сколько точно — не знаю.

— В какой гостинице он обычно останавливается?

— Раньше поезд шел до вокзала Орсе, и муж привык останавливаться в гостинице «Орсе».

— Как он выглядит?

— Красивый мужчина, высокий, статный, седой. В коричневом пальто, коричневом костюме, в руках портфель и кожаный чемодан. Я все спрашиваю себя: почему вы о нем подумали?

Когда Мегрэ опустил трубку, на губах его играла Довольная улыбка. Он хотел было выпить еще рюмку, но потом решил, что успеет это сделать на вокзале.

Оставалось лишь позвонить г-же Мегрэ и предупредить, что он вернется поздно ночью.

Г-жа Канонж не преувеличивала. Муж ее был действительно красивый мужчина, лет шестидесяти, похожий больше на солидного рантье, чем на скромного провинциального нотариуса. Мегрэ, стоя возле ограды у входа на перрон, узнал его издали: он был выше остальных пассажиров, прибывших поездом в ноль двадцать две, шел размашистым шагом, с кожаным чемоданом в одной руке и с портфелем в другой, и по уверенности его осанки нетрудно было угадать завсегдатая и этого вокзала, и даже этого поезда.

Высокий и представительный, он один в толпе был одет с почти чрезмерной изысканностью. Его коричневое пальто было редкого каштанового оттенка — Мегрэ раньше не доводилось такого видеть, — а покрой выдавал дорогого портного.

Превосходный цвет его лица оттенялся серебристой сединой, и даже в тусклом свете вокзала было видно, что это человек холеный, чисто выбритый, от которого наверняка пахнет хорошими духами.

Канонж был метрах в пятидесяти от ограды, когда взгляд его обнаружил Мегрэ в группе встречающих. Брови Канонжа слегка нахмурились, как у человека не уверенного в своей памяти. Наверно, он тоже часто видел фотографии Мегрэ в газетах. Подойдя ближе, он все не решался улыбнуться и протянуть руку.

Мегрэ сам сделал несколько шагов ему навстречу:

— Мэтр Канонж?

— Да. А вы комиссар Мегрэ?

Он поставил чемодан на землю и пожал протянутую руку:

— Вы не станете утверждать, что оказались здесь случайно?

— Нет. Я звонил вам сегодня вечером. Ваша жена сообщила, что вы уехали и что обычно вы останавливаетесь в гостинице «Орсе». Я счел более надежным встретить вас здесь.

Оставалась еще одна деталь, непонятная нотариусу:

— Вы прочли мое объявление?

— Нет.

— Любопытно! Полагаю, сначала нам нужно выйти отсюда. Вы поедете со мной в гостиницу? Они сели в такси.

— Я приехал в Париж специально для того, чтобы встретиться с вами. Собирался позвонить вам завтра же утром.

Мегрэ не ошибся. От его спутника действительно пахло духами и дорогим табаком.

— Госпожа Калас в тюрьме?

— Следователь Комельо подписал постановление об аресте.

— Это совершенно необычная история. Они ехали вдоль набережных, через десять минут были в гостинице «Орсе», портье которой встретил нотариуса как старого клиента.

— Ресторан уже закрыт, Альфред?

— Да, господин Канонж.

Нотариус пояснил Мегрэ то, что комиссар знал и без него:

— До войны поезда линии Орлеан — Париж прибывали сюда, и вокзальный ресторан был открыт всю ночь. Это было удобно. Думаю, что беседа в гостиничном номере вас не слишком привлекает? Может быть, пойдем куда-нибудь, выпьем по стаканчику?

Идти пришлось довольно далеко, пока на бульваре Сен-Жермен они не нашли еще открытый ресторан.

— Что будете пить, комиссар?

— Кружку пива.

— У вас найдется для меня приличная водка, официант?

Сбросив шляпы и пальто, оба удобно уселись. Мегрэ раскурил трубку. Канонж обрезал кончик сигары складным серебряным ножичком.

— Я думаю, вам никогда не приходилось бывать в Сент-Андре?

— Никогда.

— Это в стороне от большой дороги, и там нет ничего интересного для туристов. Если я правильно понял из сегодняшней передачи, человек из канала Сен-Мартен, расчлененный на куски, есть не кто иной, как эта каналья Калас?