На это имелись достаточно веские основания. Прежде всего, Владимир Шелест курировал в правительстве топливно-энергетический комплекс, а именно здесь были сосредоточены основные интересы компании "Русская нефть". Уже в силу этого формального признака справка о вице-премьере должна была лежать в заветной папке.

Однако Ребров держал Шелеста в поле зрения и по другой причине. Он не мог забыть телеинтервью вице-премьера, показанное на следующий день после смерти Лукина. В нем статья Виктора была названа непрофессиональной, оговаривающей честных людей, и невольно напрашивался вывод, что именно из-за нее застрелился крупный бизнесмен. Конечно, многие могли заблуждаться в отношении "Русской нефти", иметь о ней неверную информацию, но только не Шелест. И то, что он сознательно искажал факты, заставляло присмотреться к нему особенно внимательно.

Многократное штудирование биографии вице-премьера прежде давало Реброву не больше, чем повторение таблицы умножения. Но вот теперь, занимаясь препарированием различной информации с экспертами-рыночниками, он вдруг подумал, что было бы очень интересно посмотреть подшивки газет именно за те дни, когда Владимир Шелест совершал очередной прыжок в своей карьере. Наверняка в эти периоды о нем что-то писали, и здесь можно было найти какие-то любопытные факты.

Что же касается краткой биографической справки, то из нее следовало, что еще в начале девяностых годов, когда экономические реформы в России только начинались, Шелест работал в одном из академических институтов. В тридцать лет он успел защитить докторскую диссертацию, тем не менее будущее его оказалось бы очень скучным, если бы молодой ученый не поменял свою научную карьеру на политическую. В общем, типичный молодой реформатор - так в России называли тех, кто на волне недовольства прежней экономической системой пришел во власть и, пользуясь огромным доверием не разбирающихся в рыночной экономике людей, успел наломать немало дров.

Впервые имя Владимира Шелеста стало известно широкой публике после того, как он принял участие в разработке одной из радикальных экономических программ. На самом деле эти программы не имели практического значения, так как реализовать не только долговременные, но и вообще какие-либо планы в условиях существовавшего тогда полного хаоса было просто невозможно. Они играли, скорее, роль своеобразного знамени реформ, инструмента политической борьбы или приманки, с помощью которой отбирали голоса избирателей у политических противников.

Новым российским властям, победившим коммунистов на выборах как раз за счет обещания быстро построить капиталистический рай, очень нужны были люди с радикальными взглядами и без комплексов, и вскоре молодой ученый становится заместителем министра экономики. А уже через год, в новом составе правительства, Шелест перепрыгивает на должность вице-премьера. Вначале он отвечает за какие-то второстепенные вопросы, но в результате очередных перестановок начинает курировать топливно-энергетический комплекс и превращается в одну из самых влиятельных фигур кабинета. Безусловно, на таком стремительном пути наверх нельзя было не оставить заметных следов.

На следующий день, где-то часов в шесть вечера, Ребров засел в редакционной библиотеке, обложившись подшивками. По просьбе Виктора заведующая библиотекой Леночка Свинцова - женщина без возраста, относившаяся к пожелтевшей бумаге с большим вниманием, чем к своей личной жизни, - отыскала целую кучу газет за указанные им периоды. Именно в это время в жизни Шелеста происходили крутые перемены.

В подшивках оказалось много пыли и смешных по прошествии времени страстей. Обо всех перестановках в правительстве писали довольно подробно, но Владимир Шелест в подобных материалах выглядел всего лишь одним из многих - рядовым, если можно так сказать о крупном правительственном чиновнике, членом команды.

Неудивительно, что Ребров вскоре выдохся. Надежда найти что-то особое сменилась апатией, и он уже почти машинально продолжал перелистывать пожелтевшие страницы.

Самые старые из газет, совпадавшие по времени с назначением Шелеста на должность заместителя министра экономики, Виктор пробегал уже наискосок. Поэтому он вряд ли смог бы выловить что-то интересное, если бы не наткнулся на небольшую фотографию.

Она была врезана в статью о первой пресс-конференции нового замминистра, на которой только что назначенный чиновник рассказывал о перспективах экономических реформ в России. Под фотографией не было никакой подписи, но Ребров сразу узнал в светловолосом молодом человеке Владимира Шелеста.

А рядом с ним, перед жидким частоколом из микрофонов, сидела будущий начальник управления общественных связей компании "Русская нефть" Анна Игнатьева. Тогда у нее еще был наивный взгляд и очень открытая улыбка. Когда Виктор с ней общался, он уже такого простодушного выражения лица не наблюдал.

В тексте не разъяснялось, какую роль играет Анна Игнатьева при молодом заместителе министра экономики. Но, скорее всего, она являлась или его помощником, или пресс-секретарем. И по фотографии было видно, что ей доставляет громадное удовольствие вести эту пресс-конференцию под прицелом теле- и фотокамер.

В первый момент Виктор даже растерялся и долго не мог собраться с мыслями. Чтобы успокоиться, он вышел из редакционной библиотеки в коридор и выкурил сигарету. Только после этого в его голове стали выстраиваться какие-то логические цепочки.

Во-первых, было очевидно, что между Игнатьевой и Шелестом существуют давние и, возможно, особые отношения, которые тянутся с тех пор, когда вице-премьер был еще заместителем министра экономики, а может, и до того. Во-вторых, ее появление в "Русской нефти" свидетельствует об особых отношениях с этой компанией самого Владимира Шелеста. Ведь своих людей куда попало не пристраивают.