Впрочем, не исключен и еще один вариант: уже перешедший из Министерства экономики на должность вице-премьера Владимир Шелест просто избавился от своей надоевшей любовницы, пристроив ее на приличное, хлебное место. Но с такой же вероятностью можно и предполагать, что Анну Игнатьеву как особо доверенное лицо специально послали в "Русскую нефть" контролировать все, что там происходит. В таком случае она не могла не знать, кто реально руководил компанией, какие враги были у Лукина и Медведева и почему сбежал Дзгоев.

Виктор подумал, каким же идиотом он выглядел в глазах Игнатьевой, когда рассказывал ей о визите в прокуратуру и о своих подозрениях, что за компанией "Русская нефть" стоят очень влиятельные и опасные люди. Она наверняка знала гораздо больше, но притворялась простушкой.

И уже совсем неловко стало Реброву после того, как он выдрал из подшивки газетную страницу с фотографией. Застыдился он вовсе не потому, что считал такое обращение с библиотечными фондами предосудительным. Просто собирание собственного дешевого журналистского архива показалось ему детской и совершенно никчемной забавой. Особенно по сравнению с делами реальных хозяев компании "Русская нефть".

3

Хотя весь коллектив Института рынка трое суток непрерывно рассылал по факсам приглашения на свою первую пресс-конференцию, накануне Ребров сам обзвонил редакции всех крупных газет. Понятно, что это была чистой воды рефлексия.

Факт получения приглашения в редакциях, как правило, подтверждали, однако на просьбу Виктора назвать фамилию корреспондента газеты, который придет на пресс-конференцию, в лучшем случае раздраженно отвечали, что этот вопрос еще не решен и, вообще, все будет зависеть от того, найдутся ли свободные журналисты. А в худшем - Реброва просто посылали подальше. Впрочем, многие любопытствовали: что представляет собой этот, неизвестно откуда взявшийся, Институт рынка?

– Мы организованы при Союзе молодых российских предпринимателей, энергично объяснял Ребров.
– Вы что, не слышали о таком? Странно... Все равно приходите. Не пожалеете...

Тем не менее все эти жалкие интриги оказались не очень эффективными. На первую пресс-конференцию Института рынка собралось всего с десяток человек, и только трое-четверо из них представляли более или менее заметные издания.

Алексей Большаков, по совместительству генеральный директор института, решил сам провести встречу с журналистами. Причем он всячески затягивал начало пресс-конференции в надежде, что придет кто-нибудь еще. Но ожидания не оправдались. Когда тянуть уже не было смысла, решили все же начинать.

В президиуме расположились Большаков, неудавшийся брокер Кузьмянков и выделявшийся безупречным черным костюмом экс-банкир Ивакин. Ребров же и остальные эксперты-рыночники присоединились к журналистам.

Было интересно наблюдать, как преображается на публике Алексей. Он подождал, пока все расселись и угомонились, что-то тихо сказал сидевшим рядом Кузьмянкову и Ивакину, словно рефери, спрашивающий, готовы ли обе стороны к битве, а потом широко улыбнулся в зал:

– Добрый день, уважаемые господа! Сегодня мы начинаем важное для всей России дело.
– Своим хорошо поставленным голосом он веско ронял тугие, как мячик, слова.
– Никто не может отрицать того факта, что в нашей стране уже появились здоровые предпринимательские силы, значительную часть которых составляет молодежь. Естественно, эти энергичные, обладающие громадным творческим потенциалом и горячей любовью к Родине люди не могут безучастно наблюдать за происходящими вокруг переменами. Это - их страна, им в ней жить, им ее перестраивать. Именно поэтому Союз молодых российских предпринимателей и решил создать Институт рынка. Он будет осуществлять мониторинг темпов и качества российских экономических реформ и, естественно, предлагать свои коррективы...

О роли молодежи в перестройке и экономических реформах в стране Алексей говорил еще минут десять. Виктор про себя отметил, что, за исключением небольших переборов типа "горячей предпринимательской любви к Родине", самозваный предводитель молодых буржуев очень точно расставлял акценты, как всегда был убедителен и приятен.

После окончания вступительной речи вопросов к генеральному директору Института рынка было немного. Правда, попытался показать зубы один худощавый, белобрысый и от этого похожий на мальчишку журналист в затасканном свитере.

– Вы серьезно считаете, что ваш институт кому-то нужен?
– с ухмылкой, вальяжно развалившись на стуле, спросил он.

– Да, мы уверены, что наша информация будет интересна как широкой общественности, так и правительству.

– По-моему, вы переоцениваете и себя, и особенно наше правительство, защищающее интересы кого угодно, но только не предпринимателей, - хмыкнул белобрысый.

– Конечно, мы не претендуем на какую-то особую роль. Вера в собственную исключительность свойственна разве что подросткам, - мягко осадил его Большаков.
– Но наши оценки темпов и путей экономических реформ, которые, надеюсь, получат отражение и в ваших статьях, увеличат критическую массу общественного недовольства медлительностью, непоследовательностью властей, повлияют на характер преобразований в нашей стране.

Потом Большаков представил сидевших рядом с ним сотрудников института, и началась основная, информационная часть пресс-конференции. Вести ее было доверено Кузьмянкову. Неудавшийся брокер явно волновался, однако довольно сносно пересказал экономическую страшилку, подготовленную за последние два дня с помощью мозговой атаки всех экспертов-рыночников.

Прогноз о скором крахе российской экономики впоследствии положили в основу своих публикаций многие из присутствовавших на пресс-конференции журналистов. Кое-кто даже не поленился процитировать слова Большакова о роли молодых российских предпринимателей, денно и нощно страдающих от неуемной любви к Родине.