Вначале он перекинулся несколькими словами с президентом одного банка, у которого недавно брал интервью в связи со свистопляской курса рубля на валютном рынке. Даже здесь за ним слонялся телохранитель - громадный детина, подозрительно наблюдавший за всеми, кто приближался к его хозяину.

Зато сам банкир был маленьким, толстеньким, лысым и внешне очень добродушным. Казалось, попроси у него тысячу-другую - и он тут же полезет в карман за деньгами. Но те, кто, поддавшись этому обманчивому впечатлению, искали у банкира сострадания, уходили от него ровно с тем же, с чем приходили.

Затем Виктор присоединился к небольшой группе коллег из других газет. Среди них как столб возвышался рослый ведущий одной популярной телевизионной информационной программы. Маститый тележурналист рассеянно посматривал поверх голов, на самом деле проверяя, как много внимания окружающих он привлекает, и терпеливо дожидался момента, когда его попросят подытожить общий треп. Он мог позволить себе постоять в толпе, но участвовать в общем разговоре было ниже его достоинства.

Темой довольно оживленной дискуссии собравшихся журналистов были сказанные президентом России всего несколько часов назад, на каком-то официальном приеме, и тут же растиражированные информационными агентствами слова о том, что все еще лежащее в Мавзолее на Красной площади забальзамированное тело большевистского вождя Владимира Ленина должно быть, наконец, предано земле.

Все журналисты сходились во мнении, что вывезти мумию с главной площади страны - дело просто нереальное. Коммунисты по-прежнему играли важную роль в жизни России и легли бы, так сказать, костьми, чтобы предотвратить захоронение останков. В общем, ничего, кроме грандиозного скандала, из этой затеи не вышло бы.

– Скорей всего, наш всероссийский папа опять вчера позволил себе лишнего, - намекая на известное всем пристрастие президента, сказал знакомый Виктору журналист из "Известий".
– С похмелья он всегда начинает чудить. А ведь только-только в стране запахло спокойствием.

Тема вроде бы была исчерпана, и, словно желая найти этому подтверждение, все посмотрели на присутствующую телезвезду.

– Как раз в этом спокойствии и заключается вся проблема, - негромко, заставляя коллег прислушиваться, сказал телевизионный журналист. Коммунисты сидят в парламенте, выступают с трибуны, и всем уже начинает казаться, что это - нормальная партия, что она вполне вписывается в рамки создаваемой в России демократической системы. Они даже начинают вызывать симпатии. Поэтому президент бросает им наживку, и, как только коммунисты с пеной у рта бросаются защищать труп, всем становится понятно, что эти люди ничуть не изменились.

Процедив свое резюме, звезда побрела по ресторану. Журналистская компания распалась, но не успел Виктор сделать и нескольких шагов, как его кто-то окликнул:

– Здравствуйте, господин Ребров!

Повернувшись, он увидел приятную улыбку и громадную блестящую лысину пресс-атташе итальянского посольства Энрико Берлуччи.

– Сколько лет, сколько зим!
– показал итальянец хорошее знание идиом русского языка.

– Добрый вечер!
– церемонно поклонился Виктор.
– Продолжаете изучать моих соотечественников? Пришли посмотреть на новых русских бизнесменов?

– В том числе... Только... На месте ваших властей, - помялся Энрико, я бы выпустил специальный указ, запрещающий приглашать иностранных дипломатов на такие вот...
– он пощелкал пальцами, подбирая точное русское слово, - мероприятия.

– Почему?

– После подобных роскошных и дорогостоящих приемов нам как-то трудно убеждать свои правительства, что России и в самом деле нужны те деньги, которые она все время просит за рубежом... Вы лично не испытываете здесь какого-то дискомфорта?
– Он неопределенно повел рукой.

– Как раз наоборот!
– горячо заверил его Ребров.
– Мне очень приятно сознавать, что наше правительство, бизнесмены пропивают и проедают... ну, в общем, швыряются занятыми за рубежом деньгами. Причем, скорее всего, мы их никогда вам так и не отдадим. Не надейтесь. Чтобы не выглядеть глупо, вы потом сами спишете нам долги. И осознание такой перспективы резко повышает мой аппетит.

Этот обмен мнениями доставил обоим немалое удовольствие.

– Ваша откровенность всегда очень подкупает, - любезно сказал Энрико.
– Кстати, а вы, по-моему, стали активно сотрудничать с господином Большаковым? Часто пишете о делах его союза...

– В общем-то да, - не очень охотно подтвердил Виктор.

– А помните, как вы меня ругали, когда я пригласил его в гости?

Ребров тяжело вздохнул и пожал плечами, словно жалуясь, что судьба сильнее человека.

– Может, на днях пообедаем вместе?
– предложил итальянец.
– Помогите мне разобраться в последних решениях вашего правительства. Я совсем в них запутался. А вы все время крутитесь среди чиновников...

– С удовольствием, - пообещал Виктор.

– Тогда я вам позвоню. До свидания.