– За месяц. Он прокололся… – Игорь Петрович осекся, – он специально подставился?

– Не исключено. Если бы мы его вычислили раньше – состоялся бы большой скандал, и у Михаила не было бы шансов уцелеть, как бы хорошо я к нему не относился, и как бы далеко не зашла демократизация в силовых структурах, – Виктор Николаевич невесело усмехнулся.

– А если бы мы не вычислили его совсем, то он бы не получил карт-бланш на свою деятельность, – подхватил Игорь Петрович.

– И получается, что мы старые идиоты не годимся и в подметки нонешней молодежи. Но что самое грустное, мы бы без Михаила оказались совершенно не готовыми к проблемам типа «Армагеддона». Я думаю, что три четверти всего происходящего по этой теме мы даже и не представляем себе.

– Ты говоришь это так спокойно?

– А как я должен это говорить? Со слезой в голосе? Или биться в истерике? Как?

– Мы можем еще отозвать Михаила… – Игорь Петровимч осекся и покачал головой, – не можем.

– Не можем, – подтвердил Виктор Николаевич. – Мы ведь и сами работали над чем-то схожим. Межгосударственная система поиска информации и предварительного оповещения – красивая идея. И во что сейчас превратился «Спектр»? В вялую консультативную структуру. Наша информация по «Сверхрежиму» превратилась в пугало, в которое почти уже никто не верит. Что, наверное, к лучшему. Психокодирование людей – сама по себе вещь грязная, а использование таких людей…

Игорь Петрович засмеялся.

– Что смешного услышал?

– Не стоит так искренне каяться передо мной.

– Да? Извини, привычка. Мы просто не можем не превращаться в политиков. И наши помыслы о высоких интересах и предназначении наталкиваются на необходимость юлить, выбивать средства, согласовывать меры, определять их адекватность и до потери пульса бояться подставить не себя, а свое начальство. Иначе начальство не даст нам возможности защищать свои высокие идеалы… Миша молодец, он это понял. И он вовремя это понял и вовремя принял меры. Он абстрагировался от всей этой белиберды, он не разменивается на все эти скачки по пересеченной местности. И не бросается на камни, брошенные по кустам.

– Ты говоришь так, будто завидуешь ему.

– Может, и завидую. Даже скорее всего завидую.

Игорь Петрович кивнул:

– Я тебя понимаю.

– Я себя сам не понимаю, – усмехнулся Виктор Николаевич. – Я знаю одно, Михаил после всего этого у нас работать не будет.

– Думаешь, его не простят?

– При чем здесь, простят или не простят. Он не вернется. Он все это затеял ради того, чтобы заявить о себе и дать понять нам, что он полезен именно в этом качестве, именно в этом качестве мы должны будем с ним сотрудничать…

– А если у него не получится?

– Тогда мы его будем травить. Как виновника и негодяя. В этом случае у нас могут слететь звезды, и пенсия примет нас с распростертыми объятьями…

– Веселая перспектива…

– Веселее некуда. Одно могу сказать совершенно ответственно – Враг готовится нанести свой удар не через террористов. Все эти склады, передвижения, поставки, налеты – все это камуфляж. Камуфляж. Он хочет, чтобы мы все это раскрыли. И если мы почему-то не торопимся, он нам подсказывает, подставляет своих же исполнителей.

Он демонстрирует нам свои очень серьезные намерения, но… Удар будет точечный. Не армия, но один человек.

– Утрируешь.

– Утрирую. Но общий смысл своих сомнений я воспроизвел достаточно полно.

– Ты уже делился своими сомнениями с… – Игорь Петрович поднял глаза вверх.

– Нет. Потому, что все равно мы будем вынуждены играть по правилам Врага. Мы не имеем права не реагировать на то, что кто-то скупает журналистов, что кто-то организует склады с оружием по всей нашей территории и территории сопредельных государств. И боевиков мы должны отслеживать. У нас нет выбора и у нас нет пространства для маневра. Никакого. Ибо мы – структура государственная.

Петров не ответил на приветствие Ивана Ивановича и не пожал протянутой руки.

– За что такая немилость? – с ироничной улыбкой поинтересовался Иван Иванович.

– Я уже вымыл руки перед едой, – не убирая с лица немного брезгливого выражения, ответил Петров.

– И вы уже даже успели сделать заказ? Мне говорили, что это неплохой ресторан.

– А вам не говорили, что у вас скверная привычка назначать встречи в людных местах?

– А чем вам не нравятся людные места? Что может быть естественнее, чем встреча двух знакомых в ресторане?

Подошел официант, и Иван Иванович отвлекся, чтобы сделать заказ. Петров налил себе немного воды в бокал и, не торопясь, выпил.

– Итак, о чем, бишь, это мы? – отпустив официанта, спросил Иван Иванович.

– О чем это вы, – Петров сделал ударение на «вы». – Это вам стало без меня настолько одиноко, что вы выдернули меня посреди рабочего дня для совместной трапезы. Кстати, к вашему сведению, я далеко не каждый день обедаю в ресторане. И не хочу привлекать внимание коллег к тому, что у меня вдруг нашлись для этого средства.