На нашей улице размещалась контора по торговле недвижимостью, и я долго работал в ней.

Казалось, добрая половина художников-анималистов, рисующих лошадей, съехалась сегодня в Пламптон. Да и неудивительно, поскольку здесь впервые в новом сезоне должен был появиться «Большой Национальный призер». Естественно, картина с названием «Большой Национальный призер на старте» имеет намного больше шансов быть проданной, чем если бы она называлась просто «Один из участников состязаний в Пламптоне перед заездом». Меркантильные соображения вынуждают будущих Рембрандтов считаться с рыночной конъюнктурой.

–  Тодд?!
– крикнул кто-то мне в ухо.
– Ты же должен мне пятнадцать фунтов!

–  А черта лысого не хочешь?
– спросил я.

–  Ведь ты сказал, что Размах будет фаворитом в Аскоте.

–  Не живи чужим умом.

Билл Пайл засмеялся и похлопал меня по плечу. Он считал всех знакомых своими закадычными друзьями, бурно приветствовал их при встрече, любил выпить за чужой счет и смертельно всем надоедал. Бог знает сколько раз я встречал Билли на скачках, но так и не смог придумать, как избавиться от него, не прибегая к грубости. Обычные отказы отскакивали от него, как ртуть от стекла, и со временем я пришел к выводу, что проще всего сразу выпить с ним, чем целый день избегать.

Итак, я ждал, когда он произнесет свою традиционную фразу: «Пропустим по одной?»

–  Пропустим по одной?
– предложил он.

–  Э-э… конечно, - покорно согласился я.

–  Твой отец никогда бы не простил мне, если бы я не заботился о тебе.
– Это тоже была его традиционная фраза. Я знал, что им приходилось встречаться по делам, но подозревал, что дружбу Билли выдумал уже после смерти моего отца.

–  Идем!

Я наперед знал всю последующую процедуру. Он вроде бы неожиданно встретит в баре свою тетушку Сал, и я должен буду заказывать выпивку для них обоих.

–  О-о! Да здесь тетушка Сал!
– объявил Билл, заходя в бар.
– Сюрприз!..

Тетушка Сал в свои семьдесят с хвостиком была завзятой болельщицей - с вечной сигаретой в углу рта и с книжечкой-расписанием соревнований, раскрытой на предстоящем заезде.

–  Хэлло, миссис Сал!

–  Что? А-а… Как поживаете? Вы что-нибудь знаете о заезде в два тридцать?

–  К сожалению, нет.

–  Ага… - Она заглянула в расписание.
– Тритопс прошел взвешивание, но как у него с ногой?
– Она подняла глаза и свободной рукой подтолкнула племянника, который никак не мог дозваться официанта.
– Билли, закажи что-нибудь для мисс Метьюз!

–  Для кого?

–  Для Метьюз. Что ты пьешь, Мейзи?
– повернулась она к полной пожилой женщине.

–  Джин с тоником, спасибо!

–  Понял, Билли? Двойное бренди и имбирную настойку для меня и джин с тоником для миссис Мейзи.

Одежда на миссис Мейзи была новая и дорогая. От покрытых лаком волос до сумочки из крокодиловой кожи и отделанных золотом туфель - все кричало, что это мешок с деньгами. На руке, в которой она держала бокал, искрилось кольцо с опалом, обрамленным бриллиантами. Ее умело накрашенное лицо не выражало особой радости.

–  Как поживаете?
– учтиво спросил я.

–  Что?
– переспросила тетушка Сал.
– О-о, Мейзи, знакомься. Это Чарльз Тодд. Что вы думаете о Тритопсе, Чарльз?

Тетушка Сал озабоченно заглянула в книжечку, а Билли раздал напитки.

–  Ваше здоровье!
– без особого энтузиазма произнесла Мейзи Метьюз.

–  До дна, - отозвался Билли.

–  Мейзи немного не повезло, - с сочувствием заявила тетушка Сал.

–  Не на того поставила?
– усмехнулся Билли.

–  Ее дом сгорел дотла.

Удачное начало разговора, что и говорить!

–  Ой… - смутился Билли.
– Вот несчастье.

–  Вы, кажется, потеряли все, Мейзи?

–  Все, кроме того, что осталось на мне, - хмуро ответила она. •

–  Хотите еще джина?
– предложил я.

–  Благодарю, дорогой.

Когда я вернулся с вновь наполненными стаканами, Мейзи во всех подробностях повествовала о случившемся:

–  …Меня там, разумеется, не было, я гостила у сестры моего мужа Бетти в Бирмингеме, и вдруг на пороге появляется полицейский, сетуя на то, как тяжело им было меня найти. К тому моменту, разумеется, уже все сгорело. Когда я вернулась в Уортинг, то увидела лишь груду пепла и трубу камина, торчавшую посредине. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выяснить, что произошло… Наконец они сказали, что в доме что-то загорелось, но они не знают, какова причина загорания, потому что дома никого не было…

Она взяла джин, улыбнулась, не адресуя никому своей улыбки, и продолжала:

–  Так вот, я была как сумасшедшая. Еще бы - так все потерять! И я спросила, почему они не воспользовались морской водой, ведь море рядом с домом. Они же, ясное дело, ответили, что не могли ничего спасти, так как не было настоящей воды. А пожарный, которому я пожаловалась, объяснил, что они не пользуются морской водой, потому что, во-первых, она разъедает оборудование, а во-вторых, помпы засасывают морские водоросли и ракушки, и вообще тогда был отлив…