Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться, но она все-таки почувствовала это.

–  Конечно, дорогой, вам смешно, ведь вы не потеряли всего, что собирали Бог знает сколько времени.

–  Мне очень жаль, миссис Метьюз. Ваша беда не кажется мне смешной. Просто…

–  Я понимаю, дорогой. С вашей точки зрения, действительно это смешно - кругом вода, и нечем залить огонь. Но, поверьте мне, я тогда была просто вне себя.

–  Кажется, я сделаю маленькую ставку на Тритопса, - задумчиво сказала тетушка Сал.

Мейзи Метьюз с недоумением посмотрела на нее, а Билли, уже наслушавшийся о пожаре, хлопнул меня по плечу и протянул: «Та-ак», - что было сигналом посмотреть заезд.

«Он уже получил свое», - подумал я и тоже вышел, чтобы посмотреть на скачки с верхней трибуны, где шанс столкнуться со знакомыми был минимальным.

Тритоне упал и пришел последним, сильно хромая. Не посчастливилось его владельцу, жокею и тетушке Сал. Я спустился вниз к смотровому кругу, чтобы взглянуть на чемпиона, которого готовили к забегу, но мне и в голову не пришло рисовать его. Рынок был забит его изображениями до отказа.

Послеобеденное время, как всегда, прошло быстро. Я немного выиграл, немного проиграл, но деньгами нельзя измерить всю зрелищность скачек. Во время последнего заезда я заметил, что на трибуну поднимается Мейзи Метьюз. Ярко-красное пальто, холеное и надменное лицо - тут нельзя было ошибиться. Она остановилась ступенькой ниже, глядя на меня. Воплощенная самоуверенность, хотя и с капелькой сомнения.

–  Случайно не вы, - начала она, - тот молодой человек, с которым меня недавно, познакомили в баре?

–  Да, миссис Метьюз.

–  Я не была уверена.
– Ее сомнения развеялись.
– Здесь вы выглядите старше.

–  Разница в освещении, - согласился я.

Она тоже выглядела теперь старше лет на десять. «А ведь ей далеко за пятьдесят, - подумал я.
– Свет в баре всегда обманчив».

–  Мне сказали, что вы художник.
– В том, как она об этом говорила, ощущалось неодобрение.

Я что-то пробормотал, наблюдая, как скакуны мчатся к финишу.

–  Наверное, художники не много зарабатывают, дорогой?
– продолжала она.

Я усмехнулся. Мне нравилась ее прямота.

–  Все зависит от того, кто ты. Пикассо, например, не жаловался на бедность.

–  Сколько вы с меня возьмете, если я закажу вам картину?

–  Какую картину?

–  Я понимаю, дорогой, что это звучит странно и с моей стороны это самое настоящее сумасшествие, но я решила запечатлеть страшную картину пожарища с одиноко торчащей трубой камина и с полусгоревшей изгородью на фоне моря… Сперва я намеревалась нанять местного фотографа, который снимает свадьбы, чтобы сделать цветное фото, потому что, когда все расчистят и отстроят, никто и не поверит, как все было страшно. Такую картину я хочу повесить в новом доме, чтобы все видели.

–  Но…

–  Итак, сколько будет стоить картина? Потому что, как вы заметили, у меня не все пропало. Но если сумма выразится в сотнях, то я просто приглашу фотографа.

–  Конечно, - серьезно согласился я.
– А что, если я сначала приду посмотреть на то, что осталось от дома, и тогда мы будем договариваться о цене?

Она не усмотрела в моем предложении ничего необычного.

–  Ладно, дорогой. Только не стоит откладывать, потому что, как только там побывают страховые агенты, я сразу же возьмусь за расчистку.

–  Так когда?

–  Ну, дорогой, коль скоро вы уже на полпути, то, может, прямо сегодня?

На том мы и порешили. Миссис Мейзи сказала, что могла бы взять меня в свой «ягуар», если у меня нет машины, а домой я смогу добраться поездом из Уортинга.

Я согласился. Если бы я знал, куда приведет меня эта поездка! Но решающий шаг часто делают опрометчиво.

По дороге миссис Мейзи почти не умолкая рассказывала мне про своего покойного мужа, который очень о ней заботился.

–  Вообще-то я тоже о нем заботилась, потому что была медсестрой, дорогой. Мы познакомились, когда я ухаживала за его первой женой, у нее был рак. А потом я осталась присматривать за ним, он попросил меня, и я согласилась. Конечно, он был намного старше меня, и он умер больше десяти лет назад. Он очень заботился обо мне, очень…

Она нежно взглянула на огромный опал. Наверняка многие мужья хотели бы, чтобы о них так вспоминали.

–  А когда он умер, оставив мне целое состояние, сам Бог велел мне воспользоваться им. Я и дальше вела дела так, как мы делали, когда жили вместе, то есть участвовала в распродажах и аукционах в солидных домах, старалась покупать только хорошие вещи, иногда удавалось купить довольно дешево, и, конечно, было здорово, если вещи принадлежали какому-нибудь известному человеку, какой-нибудь знаменитости… - Она рывком переключила скорость и обогнала маленький фургончик.
– А теперь все вещи сгорели дотла, и вся память об Арчи и о местах, где мы были вместе, улетучилась, и, признаюсь вам, дорогой, я просто схожу с ума…