–  Вам сейчас просто необходимо выпить джина. И без тоника.

–  Я сказала им, что они должны узнать, кто это сделал, вместо того чтобы мучить беззащитную женщину… И чем больше я думала о негодяе, который обокрал меня, а потом так подло поджег дом, чтобы замести следы, тем злее я становилась! Но куда больше меня бесили эти болваны, не способные видеть дальше собственного носа!

Я слушал ее гневную исповедь и понимал, что ярость ее, конечно, неподдельная, но она явно старалась распалить себя, не давая возмущению угаснуть. Казалось, что у нее была потребность постоянно пребывать в таком состоянии.

Я спросил:

–  Надеюсь, о Маннинге вы им не говорили? Пятна на ее щеках вспыхнули еще ярче.

–  Я еще не свихнулась, - язвительно заметила она.
– Если бы я сказала, они наверняка взяли бы под сомнение и все остальное.

–  В полиции считают, - начал я осторожно, - что преступник больше всего неистовствует тогда, когда его обвиняют в том, чего он действительно не делал.

Какой-то миг мне казалось, что сейчас я сам стану мишенью ее ненависти, она уставилась на меня с гневным видом, но вдруг до нее дошло, и она уловила юмор. Складки возле рта разгладились, взгляд прояснился, и через секунду она улыбнулась.

–  Да, дорогой, когда я задумываюсь, мне кажется, что вы правы… - Улыбка постепенно перешла в хихиканье.
– Выпьем?

Маленькие извержения продолжались и дальше, пока мы пили джин и обедали, но вулкан уже не изливал лавы, а только тлел.

–  А вы совсем не удивились, дорогой, когда я сказала, что полиция думает обо мне, - бросила она небрежно, не сводя с меня глаз. Она ждала.

–  Нечто похожее произошло с моим кузеном. Слишком много совпадений. Мне бы хотелось, чтобы вы с ним встретились.

–  Но зачем, дорогой?

Я все объяснил. Теперь она переживала не столько за себя, как за Дональда.

–  Какой ужас! На фоне его страданий вы, пожалуй, считаете меня страшной эгоисткой!

–  Я совсем так не считаю, честное слово, Мейзи. Я думаю, что вы хорошая актриса.

Она взглянула на меня дружелюбно и игриво. На миг я представил, какой она могла быть с Арчи, пока он был жив.

–  Есть еще одно дело, дорогой, - сказала она как бы между прочим.
– После всех последних событий и того, что было сказано, мы, пожалуй, отложим с картиной. Я уже не хочу сохранять память о руинах. Я хочу помнить дом таким, каким он был. Так вот, может, я дам вам полсотни, да и конец? Как вы думаете?

Мы поехали в Шропшир в «ягуаре» Мейзи, по очереди сидя за рулем. В голосе Дональда, когда мы говорили по телефону, не чувствовалось энтузиазма в связи с известием о моем приезде. Но он был слишком равнодушен ко всему, чтобы возражать.

Когда он открыл нам дверь, я был поражен. Две недели назад я покинул его и уехал домой. За это время он похудел по меньшей мере На пятнадцать фунтов и постарел на десять лет. Кожа у него приобрела какой-то синеватый оттенок, на лице заметно проступили скулы, а волосы припорошило сединой.

Тень прежнего Дональда делала над собой очевидные усилия, чтобы приветливо встретить нас.

–  Заходите, - пригласил он.
– Я теперь живу в столовой. Вы что-нибудь выпьете?

–  Было бы чудесно, дорогой, - сразу же согласилась Мейзи.

Дональд взглянул на нее запавшими глазами и увидел толстую добродушную даму с покрытой лаком прической и в дорогом костюме. Ее внешний вид находился где-то на границе между вульгарностью и изысканностью. Может, изысканности было чуть больше.

Он подал мне знак, чтобы я разлил напитки, словно ему это было не под силу, и пригласил Мейзи сесть. В столовой произошла перестановка - сюда перенесли большой ковер, кресло из солярия и пару столиков из спален. Мы все уселись возле одного из них. Я хотел записать ответы на свои вопросы. Дональд равнодушным взглядом проследил, как я достал ручку и записную книжку.

–  Дон, - обратился я к нему, - послушай, что нам расскажет Мейзи.

–  Ладно.

Мейзи обошлась без лишних слов. А когда она рассказала о том, как покупала в Австралии Маннинга, Дональд даже поднял голову и перевел на меня взгляд, в котором впервые мелькнул интерес. Мейзи замолчала, а в комнате на какое-то время повисла тишина.

–  Итак, - сказал я наконец, - оба вы ездили в Австралию, оба приобрели Маннинга и вскоре после возвращения оба ваших дома были ограблены.

–  Удивительное совпадение, - произнес Дональд, но он имел в виду только совпадение, и ничего больше.
– И вы приехали из такой дали только для того, чтобы рассказать о нем?

–  Я хотел проведать тебя.

–  О, со мной все в порядке. Очень мило с твоей стороны, Чарльз. Все хорошо…

Даже Мейзи, которая совсем не знала Дона, видела, что не все хорошо.