Почти всю ночь я изучал список иностранных покупателей. Прежде всего потому, что я никак не мог улечься так, чтобы можно было уснуть, а отчасти и потому, что больше нечего было делать.

Чем дальше, тем очевиднее становилось, что собранных фактов недостаточно. Сам по себе список не давал полную картину, хорошо бы к нему присоединить реестровую опись и согласовать ее с буквами и цифровыми обозначениями в правой колонке.

С другой стороны числовые обозначения в списке были похожи на код. И, может быть, если изучить их повнимательнее, выявится какая-нибудь система.

В меньшем разделе, который я нашел в конце папки, буква «М» встречалась редко, зато часто попадались «С», «А», «У» и «В». Номер Дональда начинался с «М», а Мейзи - с «С».

«Допустим, - размышлял я, - «М» означает просто Мельбурн, а «С» - Сидней, города, где были куплены картины. Что тогда означали «А», «У» и «В»? Аделаида, Уагта и Брисбейн? Аделаида или Алис-Спрингс?

В первом разделе цифры и буквы, шедшие после начального «М», казалось, не имели четкой системы. Но во втором разделе третьей буквой всегда была «К», а последней «Р». Хоть и распределенные между несколькими странами, они имели более или менее четкую последовательность. Наибольшим числом было 54 - против картины, проданной мистеру Норману Апдайку, жителю новозеландского городка Окленд, Его реестровый номер был УХК 54 Р. Дата в левой колонке соответствовала прошлой неделе, а сам мистер Апдайк еще не был вычеркнут.

Все картины в последнем разделе были проданы за последние три года. А первые даты в длинном разделе отстояли от сегодняшнего дня на пять с половиной лет.

Меня интересовало, был ли Уэксфорд с самого начала законченным преступником, умышленно соорудившим импозантный фасад, или когда-то честный торговец произведениями искусства открыл для себя новые, хотя и несколько криминальные возможности? Судя по респектабельной атмосфере в галерее и по моим собственным впечатлениям от самого Уэксфорда - хотя я видел его мельком, - вторая версия казалась мне более вероятной. Но все карты путала жестокость, которая была очевидным фактом в этом таинственном предприятии.

Я вздохнул, сложил списки и выключил свет, обдумывая в темноте телефонный разговор, который состоялся после того, как Джик ушел в свой номер.

Из мотеля такой разговор заказать труднее, чем из «Хилтона», но голос собеседника звучал громко и четко.

–  Вы получили мою телеграмму?
– спросил я.

–  Я уже полчаса жду вашего звонка.

–  Извините.

–  Что вы хотите?

–  Я отослал вам письмо, - проговорил я, - и хочу повторить его содержание.

–  Но…

–  Сначала выслушайте, - перебил я его, - а потом будет видно… Я говорил долго, слыша в трубке только отдаленное покашливание.

–  Вы совершенно уверены?
– спросил он.

–  Вообще-то да. Но кое-что я просто домыслил.

–  Повторите все сначала.

–  Ладно.
– И я повторил свой рассказ, затратив приблизительно столько же времени.

–  Все записано на пленку.

–  Отлично.

–  Каковы ваши намерения?

–  Собираюсь вернуться в Англию. А пока займусь делом, которое меня не касается.

–  Я не одобряю излишней инициативы.

–  А я и не надеялся. Но если бы я остался в Англии, мы никогда бы не продвинулись так далеко. И еще одно… Могу ли я связаться с вами по телексу, если возникнет необходимость предать срочное сообщение?

–  Телекс?.. Подождите минуту… Да, слушайте… - Дальше шли цифры, и я записал их.
– Сообщения адресуйте мне с грифом «срочно».

–  Ладно. И последнее: не могли бы вы найти ответы на следующие три вопроса?

Он выслушал меня и сказал, что сможет.

–  Благодарю, - сказал я.
– Доброй ночи!

Утром Сара и Джик казались совсем сонными. «Удачная ночь», - сделал я вывод.

Мы покинули мотель и забрались в машину, чтобы обговорить планы на день.

–  Нельзя ли все-таки забрать вещи из «Хилтона»?
– удрученно спросила Сара.

–  - Нет, - ответили мы с Джиком.

–  Сейчас я им позвоню, - сказал Джик, - попрошу запаковать багаж и поместить его в камеру хранения и сегодня же вышлю чек.
– Он вылез и пошел улаживать дела.

–  Купи что тебе нужно на деньги из выигрыша, - посоветовал я Саре.

–  Нет, у меня самой есть деньги. Не в том дело. Просто… просто я хочу, чтобы все уже кончилось.

–  Теперь скоро, - пообещал я бесцветным голосом, и она вздохнула.
– Как ты себе представляешь счастливую жизнь?