–  Немало, - согласился я.

–  Полагаю, что я выгодно купил ее. В галерее мне сказали, что я всегда буду иметь прибыль, если захочу продать ее.

–  Можно мне познакомиться с техникой мазка?
– вежливо спросил я.

–  Пожалуйста.

Я осмотрел картину вблизи. Хорошая работа. Она вправду была похожа на Херринга, который умер в 1865 году. И еще чем-то неуловимым она напоминала педантичность Ренбо. Чтобы обрести окончательную уверенность, нужно было прибегнуть к микроскопу и химическому анализу.

Отступив назад, я окинул взглядом комнату. Особо ценных вещей в ней не было. Несколько картин на стенах - явные копии.

–  Чудесно, - заявил я с восхищением, поворачиваясь снова к Херрингу.
– Неповторимый стиль. Настоящий мастер!
– Апдайк прямо сиял.
– Вам нужно остерегаться грабителей, - посоветовал я.

–  Слышишь, милая, - засмеялся он, обращаясь к жене, - что говорит молодой человек? Нам нужно остерегаться грабителей.

Она на секунду оторвалась от экрана и посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

Апдайк потрепел Сару по плечу:

–  Объясните вашему другу, что грабители нам не страшны.

–  Почему?
– спросил я.

–  У нас дом на сигнализации.

Джик и Сара точно так же, как раньше я, посмотрели по сторонам и не обнаружили ничего такого, что стоило бы украсть. Апдайк следил за их взглядами - и на глазах расцветал.

–  Показать этим молодым людям наши маленькие сокровища, милая?

Милая не повела и бровью. Телевизор кудахтал металлическим смехом.

–  Очень интересно, - подзадорил я.

Он хитро усмехнулся, как человек, который хочет показать вещь, действительно заслуживающую внимания. Сделав два-три шага, он остановился возле одного из темных буфетов, как бы вмурованного в стену. Широким жестом он распахнул двустворчатые двери. Внутри было шесть глубоких полочек, и на каждой из них по нескольку мастерски выполненных изделий из жадеита - кремово-белые и бледно-зеленые, полированные, причудливые, дорогие. Каждое изделие на массивной подставке. Освещенные электрическими лампочками, они выглядели просто изумительно.

У нас вырвались возгласы восхищения. Норман Апдайк заулыбался.

–  Гонконг, конечно, - пояснил он.
– Понимаете, я много лет работал/в Гонконге.
– Он передвинулся к следующему буфету, раскрыл дверцы, и там снова оказались полочки и новые изделия. Такие же красивые.

–  Жаль, что я не очень разбираюсь в жадеите, - проговорил я извиняющимся тоном, - и не могу оценить коллекцию.

Он много рассказал нам про свои драгоценности - может, даже больше, чем нам хотелось знать. У него было четыре буфета в спальне, а столовая и холл просто заставлены жадеитом.

–  В Гонконге его отдают за гроши, а я проработал там больше двадцати лет.

Мы с Джиком переглянулись, и я кивнул. Джик сразу же стал жать руку хозяину, говоря, что нам пора идти. Апдайк вопросительно посмотрел на супругу, все еще сидевшую у телевизора. Заметив, что она даже не повернулась в нашу сторону, он добродушно пожал плечами и повел нас к выходу.

Когда наружная дверь открылась, Джик и Сара вышли, оставив меня в холле наедине с хозяином дома.

–  Мистер Апдайк, в галерее… кто именно продал вам Херринга?

–  Мистер Грей, - ответил он сразу.

–  Мистер Грей… Грей… - нахмурился я.

–  Ну, такой приятный мужчина, - широко улыбнулся Апдайк.
– Я признался ему, что мало понимаю в живописи, но он заверил меня, что я буду иметь от небольшого Херринга такое же наслаждение, как и от всего своего жадеита.

–  Следовательно, вы рассказали ему о своей коллекции?

–  Разумеется… Понимаете… Если вы не разбираетесь в чем-нибудь конкретном, то стараетесь показать, что знаете что-нибудь другое. Ведь это свойственно всем людям…

–  Верно, всем людям, - повторил я.
– Скажите, как называлась галерея мистера Грея?

–  А, - казалось, он даже немного растерялся, - вы же сказали, что именно он рекомендовал вам посмотреть мою картину?

–  Я бываю в стольких галереях, что позабыл, какая именно меня направила к вам.

–  Галерея изобразительных искусств «Руа-Пегу». Я ездил туда на прошлой неделе.

–  Куда «туда»?

–  В Веллингтон.
– Улыбка исчезла с его лица.
– Послушайте, что все это значит? Зачем вы сюда приехали? Мне кажется, вы вовсе не знаете мистера Грея.