Я бы такое предположение высказать не решился. Но оно было высказано, и оставалось принять и такую гипотезу, как ни возмущала она мои чувства. И все-таки...

– Погоди, Игорь! Я боюсь, мы на сплетни сбиться можем. Если уж есть такая необходимость, давай поступим прямо, как ты сам мне недавно советовал. Спросим у Наташи определенно - и точка. А так что-то не по-мужски получается. Перемывание косточек...

– Ты так думаешь?

– Сергей и Михаил мои друзья.

– Тогда продолжи фразу. Платон ведь тоже был друг... Но Олег Филиппович приехал узнать правду. Неужели ему не приходило в голову выяснить все напрямик, как ты предлагаешь? Олег Филиппович, я правильно вас понимаю?

– Совершенно верно. Допрашивать жену я не хочу.

Мазин посмотрел на него одобрительно.

– Вы мыслите юридически. Признание еще не доказательство.

– Вот уж об этом не думал.

Игорь улыбнулся.

– Уверен, что так и есть. Вы руководствовались постулатами нравственными. Но хороший закон тогда только и хорош, когда он совпадает с нравственной нормой. С этим ясно. Меня другое интересует - зачем вам истина?

Олег Филиппович несколько растерялся.

– Не удивляйтесь моему вопросу. Это не праздное любопытство. Я не думаю, что для вас так уж важны подробности давнего прошлого, через которое вы так мужественно переступили в свое время. Зачем же вам это теперь? Михаил или Сергей, какая разница?

– Большая, Игорь Николаевич. Если отец Михаил, это, как вы выразились, давнее прошлое. Для Натальи горькое. Кое-что я могу теперь себе представить. Но я бы предпочел именно это, горькое. Потому что мне глубоко противна возня вокруг наследства Сергея Ильича, будь то комната или труды его неопубликованные. Вся эта затея Вадима, в которую он мою дочь втянул, - а я говорю "мою дочь", потому что я ее воспитал и вырастил, - вся эта затея меня до глубины души возмущает и пугает, если хотите. Дорого за нее заплатить можно. Себя разменять, человека в себе разменять, понимаете? Потому я и приехал. Чтобы знать правду. Если насчет Сергея Ильича выдумка, нужно их заблуждение рассеять.

– А если нет?

– И в таком случае я против наследства буду. Но тогда уж мне труднее придется.

– Спасибо, Олег Филиппович. Теперь мне позиция ваша понятна, поблагодарил Мазин.

– Что же делать будем? Ваше-то мнение какое?

– Позвольте, я вам частично отвечу. Вы пока поступаете правильно. Жену допрашивать не нужно. Тут история такая получается, что одними семейными разговорами все равно не обойтись. Больше пока сказать ничего не могу. Прошу вас, потерпите. Недолго.

– Тем более что Лена и не хочет на квартиру Сергея переезжать, добавил я.

– Она девочка не корыстная, - согласился Олег Филиппович с удовлетворением.
– Но он-то, он! Вадим. Вот ведь до чего безделье доводит... Придумал такое! Фотокарточки собрал, числа вычислил.

Тут Мазин возразил:

– Погодите, погодите. Числа и фотокарточки вещи вполне реальные. Отмахнуться от этих фактов, да и от дневниковых записей не так-то просто. Давайте не ставить точки над "и", будем считать вопрос открытым. Пока. Договорились?

– Я ехал...

– Понимаю. С надеждой выяснить. Но и мы с Николаем Сергеевичем не волшебники. Мы только глубоко сочувствующие вам люди. И сделаем то, что сможем. А вы помогите...

– Все что потребуется.

– На сегодняшний день требуется немного. Жена знает, куда вы поехали?

– Она дала мне телефон.

"А зачем, собственно?" Но он пояснил:

– Я сказал, что собираюсь встретиться с Николаем Сергеевичем, чтобы через него успокоить Полину Антоновну. Она не должна оставлять квартиру.

– Вот и хорошо. Считайте, что задачу вы выполнили. А остальное предоставьте нам.

– Если вы находите...

– Я уже сказал. Мы будем держать с вами связь.

– Спасибо.

Было видно, что он не совсем понял Мазина, но решил положиться на него.

Когда мы прощались, я еще раз с удовольствием пожал руку Олега Филипповича. У него было настоящее мужское рукопожатие. Не такое, что усвоили себе некоторые важничающие, по принципу "держите", и не залихватское, каким иногда хвастают не очень воспитанные здоровяки, демонстрируя свои физические возможности. Рукопожатие Олега Филипповича было искренним, сильным и в то же время достаточно коротким, чтобы не тащить руку из безнадежно сжавшей ее чужой ладони.

Мазин закрыл за ним дверь и вернулся в комнату.

Я ждал каких-то значительных слов, но услышал обычные, хотя и польстившие моему самолюбию.

– У тебя там немного фирменного блюда не осталось? Я не наелся. Вкусно очень.

– Сейчас подброшу.
– На кухне я включил газ, чтобы подогреть чахохбили.
– Минутку терпения.

– Но не больше!
– засмеялся он.

– Игорь! Как тебе все это нравится?

– Я же сказал, очень вкусно.

– Да я не о курице.