"нет", когда для удобства хочется сказать "да", за честную вспыльчивость,

которая всегда была основной реакцией на подлость - за те качества,

которые весьма редки в их среде.

– Что пить будешь, Алик?
– спросил Роман Казарян у тестя.

– Коньяк, - ответил тесть, именуемый Аликом, и спросил: - За тем

столиком что - мой бывший зять сидит?

– Оне, - подтвердил Казарян.

– Состояние?

– В сильной раскрутке, - Казарян сидел лицом к столику Виктора, а

тесть Алик спиной.

Обозревая тот столик, Казарян поинтересовался:

– Он тебе нужен?

– Он Ксюшке нужен, - ответил Алик.
– Каждый день: Где папа? Где папа?

А я что ответить могу? Папа, мол, водку жрет и со шлюхами кувыркается?

– Сейчас мы с ним этот вопрос обсудим, - решил Казарян и, поймав

прячущийся взгляд Виктора, кивком и морганием обоих глаз позвал его.

Виктор понял, что засечен уже тогда, когда те двое заговорили. А по

взгляду Казаряна знал, о чем они говорили. Поведал Мише:

– Опознали. Зовут. Придется идти.

– Отнесись к этому философски, - напутствовал его Миша.

– Привет, - сказал Виктор, подходя к стариканам.

– Садись, - пригласил его Казарян.

– Постою, - отказался Виктор, давая тем самым понять, что не намерен

вступать в долгие беседы. Казарян скрытого хамства не прощал:

– Стой, если пока еще можешь.

– Я не пьян, - успокоил его Виктор.
– Итак: спрашивайте - отвечаем.

– Спрашивать-то вы спрашиваете, но не отвечаете. Ни за что, - вновь

врезал Казарян. Алик, прерывая пикировку, мягко перешел к делу:

– Тебе бы, Витя, Ксюшку навестить. Скучает девочка без отца.

– Нюрку видеть не хочу, - признался Виктор.

– Ксюшка у нас живет сейчас. Нюра в отъезде на три месяца. В Ташкенте

курс читает.

– Ишь как растет мать моей дочери! Раз такое дело, папа Алик, завтра,

как протрезвею, обязательно приду.
– Виктор искренне радовался - и они это

видели - возможности повидаться с дочерью. Но Казарян удержаться все-таки

не мог:

– А говоришь - не пьян.

– Я не пьян, я сильно выпимши, - уточнил Виктор, без смысла и

надобности оглядывая жующий зал. Двое хорошо одетых мужчин подходили к

дверям. Видны были только их спины. И вдруг один, поменьше ростом,

погладил себя по голове, женственно поправляя прическу. Виктор спросил у

Казаряна как бы между прочим:

– Роман Суренович, вы случайно не заметили, кто сейчас вышел из зала?

– Один - Сережа Тареев, оператор, а второго не узнал, - ответил

Казарян.

– Минуточку, - сказал Виктор.
– Минуточку.

И пошагал к выходу. Увидев это, Миша от их стола отчаянно заблажил:

– Витька, ты куда?!

Не надеясь на лифт, мчался по лестнице. На третьем этаже заглянул в

ресторанный сортир. Никого. Далее до вестибюля считал неверными ногами

ступеньки без остановок. Вестибюль был пуст. Кинулся в общий сортир.

Никого. На всякий случай спросил у гардеробщицы, бездельной по летнему

делу:

– Случаем не заметили, кто сейчас выходил?

– Сережа Тареев, а с ним знакомый кто-то, но не узнала, - скучно было

гардеробщице, желала она поговорить, но Виктор уже поднимался по лестнице.

Поднялся на пролет и вызвал лифт, который сей момент открылся - был внизу.

Видимо, эта парочка им и спустилась.

Вернулся к столику Казаряна, на этот раз присел. Посмотрел на

Суреныча по-собачьи, ласково так попросил, почти моля:

– Вы же всех знаете, Роман Суреныч, ну, вспомните, пожалуйста, кто

был с Сережей. Для меня это очень важно.

– Ну, не узнал, Витя, ей-богу, не узнал - виновато оправдывался

Казарян. И, действительно, виноват был, он должен знать и узнавать здесь

всех. Виктор сложил ладони палец к пальцу, зажал их меж колен и стал

рассматривать близкую скатерть. Помолчал, потом поведал скатерти: