– Господи, как этот фраер мне нужен. - Встал, отряхнулся. - Папа

Алик, завтра я у вас в гостях. Приятного аппетита.

И пошел к своему столику, не ответив на казаряновский вопрос,

заданный ему в спину:

– С чего это ты так протрезвел, Витя?

Миша на него не глядел - обиделся. Пообижался, пообижался и спросил:

– Чевой-то ты метался?

– Надо было, - невежливо ответил Виктор и, на всякий случай,

схватился за последнюю, хилую-хилую соломинку: - Ты случайно не видел, кто

с Сережкой Тареевым уходил?

– Как не видеть? Видел. С поганцем Митькой Федоровым.

– Так, - сказал Виктор.

Митька Федоров, Митька Федоров - киношный человек. Есть такое

понятие. Чаще всего киношный человек - немного сценарист документального и

научного кино, немного критик в специзданиях, автор популярных, не

претендующих на исследовательскую глубину монографий об актерах и

режиссерах, активный участник премьер, кинонедель, фестивалей. Таким был и

Митька Федоров. Кроме общих черт, Митька обладал и индивидуальными: умел

быть легким, контактным, остроумным - правда, без меры, молниеносно

сходился со знаменитостями, о которых писал, становясь

человеком-громоотводом для горестных излияний их, знаменитостей, о

несчастной, неудавшейся жизни. Одно время и у Виктора Кузьминского в

приятелях ходил.

– Так, - повторил Виктор.

– Так-то оно так, - согласился Миша.
– Но, может, выпьем?

– Выпьем, - кивнул Виктор.
– По последней. А потом я домой поеду.

Спать.

– А договаривались до упора!
– Миша опять обиделся.

С утра гуляли с Ксюшкой по остоженским переулкам, обстоятельно

беседуя на ходу о важнейших вопросах бытия. Шестилетняя дочь относилась к

отцу любовно, и в то же время покровительственно: взрослый человек этот

многого не понимал и часто не знал элементарных вещей. Погуляли всласть.

В середине дня Виктор отправился в небольшое путешествие наконец-то

на собственной машине. Есть одна неприметная точка общепита в Москве -

стеклянная кафушка в районе Ховрина. Его несколько раз водил туда занятный

гражданин Леша Борзов, приятелек по странным обстоятельствам. Леша,

завсегдатай этого заведения, достойно представил там известного сценариста

и рекомендовал, на всякий случай, кому надо. Серьезно и ответственно

рекомендовал.

Несмотря на глухое время, в кафе было многолюдно. За столиками

расположился своеобразный и однородный контингент: сдержанные, хорошо

одетые молодые люди тихо беседовали, дружески, но без заискивания общались

со здоровенными официантами и пили только безалкагольные напитки.

Под взглядами всего зала Виктор сел за свободный столик. После

вчерашнего горели буксы. Когда с Ксюшкой гулял, об этом и не помышлял, но

сейчас твердо понимал: надо поправить пошатнувшееся здоровье. Конечно,

автомобиль, конечно, опасно, но если сто пятьдесят и все, и японскими

шариками зажевать... Подошел официант:

– Слушаю вас.

– Огурчики-помидорчики, рыбки какой-нибудь, шашлык, две "пепси" и сто

пятьдесят конька.

– У нас, к сожалению, спиртное не подают.

– Жаль, - сказал Виктор, хотя знал твердо, что когда надо и кому надо

подают.

– Вы ведь у нас бывали?
– вдруг спросил официант.

– Бывал.

Ничего не говоря, официант удалился. Из-за той кулисы, в которой

скрылся официант, минуты через две вышел тридцатилетний здоровенный

гражданин. Мэтр - не мэтр, заведующий - не заведующий. Хозяин скорее.

Его-то Виктор и хотел видеть.

– Здравствуйте, Виктор, - подойдя и усаживаясь напротив, поздоровался

гражданин.

– Здравствуйте, Валерий, - Виктор успешно вспомнил как гражданина

зовут.

– Вы, конечно, Алексея ищите?
– уверенно догадался Валерий.

– Да. Он мне крайне необходим.